Читаем Мазарини полностью

Но прежде необходимо было обеспечить стабильность международного положения. Джулио очень надеялся, что заключение долгожданного мира стабилизирует внутреннюю обстановку и придаст ему хоть часть того авторитета, который он имел за рубежом. Ларошфуко писал: «Кардинал до сих пор получал удовольствие от поддержания войны и, дабы легче добиться такой цели, просто не предпринимал необходимых усилий для ее завершения; теперь он изменил политику. Едва он увидел баррикады Парижа, как оценил, насколько был ненавидим и какой опасностью могло бы ему грозить возбуждение нового бунта… Заинтересованность – это яд, что обычно коррумпирует большинство министров… аппетит приходил к нему по мере того, как он становился хозяином великого королевства; он не думал больше ни о чем, кроме как ловить рыбку в мутной воде, дабы возвыситься не только над своим положением, но еще и над всеми своими надеждами. Для этого, пока он громогласно трубил о своих добрых устремлениях к миру и для доказательства таковых ссылался на отправку полномочных министров, он посылал одному из них секретные приказы порождать там непреодолимые препятствия… Но, наконец, грозившая ему опасность заставила его увидеть необходимость договориться о мире с иностранцами, чтобы получить возможность защищаться от внутренних врагов… Кардинал… утешался сознанием того, что каждый узнает, сколько им приложено стараний, чтобы сделать мир всеобщим».

Вестфальский мир с французской стороны был подписан Абелем Сервьеном 24 октября 1648 года. Но это событие радикально не изменило общественного мнения во Франции. Когда начали появляться первые «мазаринады», одним из самых популярных и читаемых изданий стал «Курьер времени». Его автором был Антуан де Фуке-Круасси, правая рука одного из способнейших дипломатов Мазарини – д'Аво. Важной темой «Курьера» была детальная критика решений кардинала Мазарини, «чтобы сделать войну бесконечной». Это издание поддерживал Шавиньи, который не брезговал любым случаем, чтобы уколоть первого министра. После заключения мира в Вестфалии Шавиньи с сарказмом заметил: «Если кардинал не хотел заключать мир, он был хитер, а если желал его заключить, то был некомпетентным». Величайшей дипломатической ошибкой Мазарини Шавиньи считал позицию и просчеты в голландском и испанском вопросах.

Но решить эти проблемы сейчас кардинал просто не успевал. Поспешное заключение мира мучило и его самого. Мучило всю жизнь – ведь Джулио так стремился хорошо выглядеть в глазах потомков. Еще в 1646 году он предполагал непременно заставить Мадрид пойти на заключение мира и отхватить у Испании Каталонию и ряд других областей – то есть все то, что не вошло в состав французской территории по Пиренейскому миру 1559 года. Наверное, именно поэтому во Франции не отмечают юбилейную дату со дня заключения Вестфальского мира столь торжественно, как в Германии.

И все-таки Мазарини было сделано в тех условиях все возможное, чтобы обеспечить на долгие годы политическую гегемонию Франции в Европе. Мог ли он тогда сделать больше?

Как оказалось, мирные договоры в Мюнстере и Оснабрюке не разрешили абсолютно всех политических, конфессиональных и чисто финансовых проблем. Военные действия на континенте фактически продолжались еще в течение двух лет. Имперские войска продолжали осаду Майнца, находившегося на землях Максимилиана Баварского, переметнувшегося в самом конце войны на сторону французов и обещавшего поддерживать Мазарини в борьбе против мятежников-фрондеров. Многие делегаты Вестфальского конгресса вновь собрались в конце 1648 года в Нюрнберге по вопросам оплаты военной службы наемников всех армий, а также финансовой компенсации за произведенные этими армиями на землях других государств разрушения. В основном, конечно, немецких. Конгресс в Нюрнберге продолжался до июля 1651 года, испанские гарнизоны оставались в Германии до 1653 года, а шведские войска – вплоть до 1654 года.

Но главным внешним беспокойством для Франции, и прежде всего для Мазарини, было то, что война с Испанией продолжалась, под другими небесами и с меньшим успехом. Конца ей видно не было. На 1650 год Филипп IV запланировал отобрать у Франции стратегически важный прибрежный город-порт Дюнкерк. Недаром разъяренный граф Пеньяранда улизнул с Вестфальского конгресса – Мадрид совсем не желал признавать себя побежденным. И хотя его слабые потуги во многом были блефом, подобной ситуацией могли вполне воспользоваться внутренние враги кардинала. Они не преминули это сделать.