Но в перспективе наибольшие выгоды получила все же Франция. Заключение англо-португальского брака происходило практически параллельно с событием, положившим начало длительной зависимости английской короны от Парижа. Французская казна отнюдь не была пустой, огромным состоянием обладал и сам кардинал. Уже больной Мазарини подбросил Людовику XIV идею купить у Англии порт Дюнкерк, совместно захваченный англичанами и французами при Оливере Кромвеле. Карл II, поставивший своей целью иметь абсолютную, в том числе и финансовую независимость от парламента, решил продать его. С этой целью английский король послал в Париж своего дипломата Монтегю, которому его миссия принесла титул герцога.

В октябре 1662 года был подписан англо-французский договор о продаже Франции Дюнкерка и Мардика с укреплениями за пять миллионов ливров. Франция укрепила стратегические позиции на западных границах королевства и распространила свое влияние на Англию – Карл II выговорил себе обещание Людовика XIV вооруженной помощи в случае возникновения войны с собственными подданными. Умирая, Джулио не забывал о величии своей новой родины.

Десять лет спустя, вспоминая о начале своего личного правления, Людовик XIV заметил: «Было спокойно во всем свете». Действительно, в Европе на некоторое время воцарились тишина и спокойствие, впоследствии нарушенные самим же французским королем. Но это был больше чем мир в ареале французских интересов, который Мазарини приобрел для своего господина. Можно сказать, что Франция Нового времени никогда более не достигала подобной безопасности на своих границах, как в последние годы жизни кардинала.

Испания не могла вторгнуться во Францию в обозримом будущем. Англия Карла II не представляла непосредственной угрозы. Голландская республика, возглавляемая Яном де Виттом, была готова возобновить союз с Францией с целью определения будущего статуса Испанских Нидерландов. Восточные границы королевства были прочно защищены от возможных махинаций венского двора Рейнским союзом.

Несомненно, политика умиротворения и сдерживания была секретом успеха первого министра на дипломатическом поприще в целях достижения безопасности границ Франции. К сожалению, Людовику XIV почти удалось разрушить ту систему безопасности, которую Мазарини скрупулезно и с таким трудом создавал.

Каковы же были причины у кардинала для проведения такой внешней политики? Казалось бы, они очень рационалистичны – того требовала политическая необходимость. Но некоторые исследователи жизни и дипломатии Мазарини полагают иначе, опираясь на такие факты, как желание Джулио стать римским папой в случае избрания Людовика XIV императором Священной Римской империи и на последнее желание, выраженное в его завещании.

В завещании кардинала говорилось о том, что Французское королевство в будущем не должно развивать экспансию на границах, а должно организовать общеевропейскую экспедицию против Османской империи. На эти цели выделялась значительная сумма денег из личного состояния первого министра. На основании этих строк можно утверждать, что в своей голове Джулио Мазарини лелеял средневековый идеал «христианской республики» и считал самого себя преданным слугой христианского сообщества, в котором ни одно государство не должно претендовать на гегемонию.

Однако подобные идеалы никак не совмещались с деятельностью кардинала на своем министерском посту и с его личными пристрастиями. Вся его политика сдерживания, умиротворения и создания системы безопасности на французских границах целиком соответствовала цели достижения политической гегемонии Франции на европейском континенте. Ибо все, что делалось Мазарини, было выгодно прежде всего Французскому королевству, а не идеальному «христианскому сообществу». И выигрывало от этого не только само государство, но и его первый министр. Впоследствии ученик и наследник Джулио Мазарини Людовик XIV получит прозвище «наихристианнейший турок» за сотрудничество с Османской империей против государей Европы. Вот какой стороной оборачивается история!

Поистине, идеалы – одно, а политика – другое.

Семья, политика и душа

Первый министр Франции являлся не только блестящим политиком, но и типичнейшим представителем рода человеческого во всех его проявлениях. С древнейших времен существует теория о том, что во всех людях ведут ожесточенную борьбу два начала – добро и зло. Какое начало побеждает – таков и человек. Джулио Мазарини знал свои недостатки, но был совершенно уверен, что он не так уж и плох, что есть на свете люди и похуже его. С этим можно согласиться, хотя его натура – противоречивая и разносторонняя – подчас мешала ему в осуществлении политических замыслов.