Читаем Мазарини полностью

Теперь военная изоляция Испанских Нидерландов была полной. В начале 1659 года великий пенсионарий Республики Соединенных провинций Ян де Витт констатировал, что Испанские Нидерланды могут быть потеряны Мадридом в двух военных кампаниях. В этих условиях Филиппу IV ничего не оставалось, кроме как пойти на мир с Францией, чтобы спасти то, что еще можно было спасти.

Современники уже тогда отмечали, что кардинал начал чувствовать приближение своего заката. В среде придворных ходили такие настроения: «Так как он знал, насколько он был всегда ненавидим, он был бы счастлив оставить по себе это благоухание святости, умирая, дабы могли сказать, что если он и натворил много зла в течение жизни, то по крайней мере, он совершил при смерти то благо, что вернул мир всей Европе…»

Ожидание скорой смерти обострилось у Джулио еще в связи с внезапной кончиной Оливера Кромвеля в ноябре 1658 года. Выдающийся англичанин являлся политиком, которого кардинал из всех современных политиков более всего уважал. В Европе старательно распространялись слухи, что якобы Кромвель был отравлен, а не умер по причине почечных колик. Его смерть долгое время держалась в тайне. Все это наводило Мазарини на грустные мысли о том, что и он может умереть внезапно и не по собственной воле. Но, как бы там ни было, необходимо было действовать без промедления.

В 1657 году у Филиппа IV родился, наконец, сын, названный Филиппом Просперо. Но наследник испанского трона появился на свет таким слабым, что уже скоро мог встать вопрос о новом претенденте на престол. Действительно, инфант Филипп умер в 1661 году. В том же 1661 году родился будущий испанский король Карл П. Испанское престолонаследие было серьезной заботой не только для Мадрида, но и для Парижа.

Вслед за этим, в 1658 году, заболел Людовик XIV. Весь двор начал искать этому символическое или пророческое объяснение. Посол Венеции замечал в связи с этим: «Болезнь истолковывали как проявление воли Господа, требовавшего мира, и королева-мать этим была так взволнована, а кардинал так напуган, что все не колеблясь поверили, что королева-мать тайно поклялась сделать все, что в ее силах, чтобы привести страну к миру».

Джулио усилил давление на мадридский двор с целью заставить Филиппа IV принять решение по вопросу о франко-испанском браке, дав понять испанскому королю, что Париж может найти другой интересный альянс. У кардинала, безусловно, была на примете другая невеста – двоюродная сестра Людовика XIV Маргарита Савойская. Маргарита была смуглой красавицей, что не мешало ей быть умной и скромной в обращении с другими людьми. Возможно, она являлась бы идеальной супругой для французского короля, но судьба распорядилась по-своему. Самому же Людовику тогда было все равно, поскольку он был серьезно увлечен юной племянницей кардинала Марией Манчини.

Так или иначе, но в ноябре 1658 года весь французский двор покинул столицу и выехал в направлении Дижона и Лиона. Узнав о возможности савойского бракосочетания, Филипп IV сказал: «Этого не может быть и не будет». И тут же послал в Лион своего чрезвычайного посла дона Антонио Пиментеля де Прадо с предложением мира и руки инфанты Марии-Терезии для Людовика XIV. Мазарини тотчас отреагировал на это предложение. Собственно, такого оборота событий он и ожидал: переговоры о савойском браке и хлопоты, связанные с ним, были лишь уловкой. В мае 1659 года предварительные договоренности были достигнуты, а в июне проект прелиминарного договора был уже готов.

С Пиментелем контактировал непосредственно де Лионн. А вот окончательные пункты мирного договора разрабатывались в прямых переговорах между Мазарини и доном Луисом де Аро на острове Фазанов на реке Бидассоа, которая разделяет два королевства со стороны Наварры. Министры Франции и Испании отправились на эту встречу с таким великолепным эскортом, что, как говорили об этом подданные двух королевств, никто и никогда не видывал ничего подобного. К Мазарини и Аро пожелал присоединиться и Карл II Стюарт, чтобы попросить помощи для восстановления его на английском троне после смерти Кромвеля.

После кончины лорда-протектора в Англии была популярна поговорка: «Кромвель умер, но мало кто это осознал». Карл II осознавал этот факт больше, чем кто-либо. Но сейчас он надеялся зря. Договаривавшимся на Бидассоа сторонам было не до него. К тому же незадолго до своей смерти Кромвель назначил своим преемником старшего сына Ричарда. А кардинал уже имел намерения выдать за него одну из своих племянниц. Правда, Ричард недолго продержался в роли английского властителя – он не унаследовал ни воли, ни политического ума своего отца. Поэтому в мае 1659 года он добровольно отрекся от власти и предпочел частную жизнь. Единственным актом дипломатии наследника Оливера Кромвеля было заключение договора с Францией о защите мира между Швецией и Данией 3 февраля 1659 года.