Читаем Мазарини полностью

Мазарини пошел на крайне непопулярные меры, связавшись с Кромвелем. Мало кто во Франции понимал, что это политическая необходимость. В то время появилось немало памфлетов, авторы которых требовали заключить Мазарини в тюрьму за разрешение ступать ноге английского солдата по земле Фландрии недалеко от франко-фландрской границы. На некоторое время при дворе даже заговорили об опасности новой Фронды. Джулио сильно рисковал, но понимал, почему он это делает. Кардинал знал, что испанцы еще попытаются выгнать корабли Кромвеля из Кале, а также считал возможным принятие Кромвелем королевской короны, что может сильно успокоить общественное мнение во Франции.

«Если в Англии станет королем Оливер, королю Карлу там нечего делать» – так полагал «законный» английский король Карл П. Действительно, возможность принятия Кромвелем королевского титула существовала. Особенно после преодоления кризиса 1655 года.

В первые годы войны с Испанией в Англии возник застой в средиземноморской и атлантической торговле, налоги собирались с трудом. Сити отказывало протектору даже в незначительных кредитах. Испанское правительство надеялось, что ситуация в Англии может измениться и железный Кромвель потеряет свое влияние. Собравшийся в этой обстановке и на фоне мнимых слухов в стане роялистов о смерти Кромвеля второй парламент протектората 17 сентября 1656 года потребовал в обмен на утверждение новых налогов уничтожить режим генерал-майоров в провинциях. Лорд-протектор вопреки недовольству офицерской верхушки был вынужден утвердить этот акт. Роялисты воспрянули духом. Их надежды концентрировались вокруг отношений Англии и Испании, что могло привести к поддержке Мадридом Карла П. Не имевший трона король уже обсуждал во Фландрии свои дела с министрами Филиппа IV.

Кризис был преодолен – слишком недосягаемой была фигура Кромвеля для его врагов, слишком велик был его авторитет. Однако в Англии, как и в других государствах XVII века, монархические традиции и менталитет были слишком крепкими и устойчивыми, чтобы можно было разом с ними покончить. Уже к середине 1650-х годов именно с монархией в умах большинства англичан стали связываться их процветание и стабильность. Это надо было как-то совместить с существованием и силой Кромвеля. Выступления в Ирландии против протектора заставили английский парламент выделить субсидии в размере четырехсот тысяч ливров на продолжение войны с Испанией. В условиях тяжелой экономической обстановки эта сумма была немалой. Более того, депутация парламента и Сити предложила Кромвелю принять королевскую корону под именем Оливера I.

Другой правитель на его месте, возможно, принял бы это предложение. Но не Кромвель. Все считали, что до этого момента лорд-протектор шел к трону семимильными шагами – но так казалось со стороны. «Кромвель не был еще королем, хотя имел большое желание им стать; пока же все, чего ему удалось добиться, так это провозгласить себя протектором Трех королевств», – полагали современники.

В действительности же лорд-протектор учитывал сложившиеся обстоятельства и свои собственные возможности.

Кромвель был уже очень болен и знал, что проживет еще от силы два-три года. Его добрый, но бесшабашный и не склонный к политике сын Ричард не внушал больших надежд. Его собственная совесть истого пуританина, оставшиеся в недрах сознания политический консерватизм и легитимизм препятствовали принятию им короны. К тому же его главная опора – офицерская верхушка и республиканская армия – были против короля Оливера. Поэтому Кромвель принял лишь титул наследственного протектора.

Джулио немного просчитался, но своего отношения к Англии не изменил. Первый министр был совсем не против короля-узурпатора, ведь «если ненавидеть всех узурпаторов, то следовало бы возненавидеть моего короля в первую очередь; потомки Гуго Капета, от коих он происходил, узурпировали корону Франции в ущерб наследникам Карла Великого, кому она принадлежала по закону; а те сделали то же самое по отношению к Меровингам… то, что казалось тиранией поначалу, оказывалось справедливостью впоследствии; время исправляло всяческие вещи, и с небольшой долей терпения узурпатор и даже тиран становился законным королем».

Во второй половине 1650-х годов англо-франко-испанская война разгорелась с большей силой. Филипп IV приказал «бросить все силы, какими еще располагает Испания, против Кромвеля. Порты, которые требуют англичане, должны быть скорее разрушены, нежели отданы Кромвелю». Но не все делается, как задумано и приказано. В 1658 году Дюнкерк, почти совсем целехонький, переходит в руки англичан.