Читаем Матрица смерти полностью

На первой же площадке я обернулся, так как мне померещилось что-то в тени, за спиной. Там, однако, ничего не было. Я посмотрел наверх, где на следующей площадке меня ожидала пустая квартира. Ничего подозрительного. Я вошел в библиотеку. В библиотеке не было центрального освещения, лишь настольные лампы под зелеными абажурами на четырех столах да светильники над каждым стеллажом. Включив свет над ближайшим стеллажом, я прошел к первому столу.

Сейчас не могу утверждать точно — наслоились более поздние впечатления — но вспоминается: когда я протянул руку, чтобы включить настольную лампу, то услышал звук. Как будто кто-то глубоко вздохнул на другой стороне стола. Лампа загорелась, и я никого не увидел. Я встряхнулся и громко сказал: «Возьми себя в руки, бояться здесь совершенно нечего».

Я уселся за стол, открыл портфель, как всегда, разложил тетради и бумаги. Привычная работа постепенно успокоила. Поднявшись из-за стола, я подошел к стеллажу, где, как полагал, стояли нужные мне книги.

Погрузившись в работу, я листал книгу за книгой, делал записи, заглядывал в классификатор. То и дело вставал, подходил к стеллажу за нужной мне книгой, сверялся с каталогом. Стопка книг на столе росла.

Работа шла лучше, чем надеялся, я был полностью поглощен ею. Для меня не существовало ничего, кроме светлого круга, падавшего от лампы на стол, и моих бумаг. Было уже за полночь, когда я в последний раз подошел к стеллажу.

Наклонившись за книгой на нижней полке, я заметил уголок маленького тома, почти провалившегося в зазор между стеллажом и стеной. Взявшись за него, я потянул и, сделав некоторое усилие, вытащил книгу из расщелины. Книга показалась мне очень старой. Похоже, она была издана раньше тех, что мне до сих пор попадались. Заинтересовавшись, я взял ее и уселся за стол.

Названия не оказалось ни на корешке, ни на лицевой стороне. Переплет твердый, из коричневой кожи. По размеру книга чуть превышала формат 5x4 дюйма. По моим прикидкам, в ней было около двухсот страниц. Судя по переплету, год издания — не ранее 1700-го. С большими предосторожностями, стараясь не погнуть корешок, (видно было, что книгу не брали в руки очень давно), я тихонько открыл ее. В отличие от других, на этой не было библиотечного значка Братства.

На форзаце имелась выцветшая запись, сделанная коричневатыми чернилами неразборчивым, как мне показалось, почерком. Я перевернул страницу и перешел к титульному листу. На нем было написано следующее:

Avimetus Africanus, Kalibool Kolood

aw

Resaalatool Shams ilaal Helaal

sive

Matrix Aeternitatis

aut

Epistola solis ad lunam crescentem

cum versione Latina et notis D.Konigii

And newly Englished by

Nicholas Okley

Paris, apud Christophorum Beys, Plantini Nepotem MDXCVIII[1]

Я был поражен: книга 1598 года издания лежала здесь, собирая пыль, ни разу не открытая и не прочитанная. Я никогда не встречал в литературе ссылок на это издание, но это и неудивительно. Я сразу понял, что это был ранний печатный образец оккультной литературы, возможно, трактат по астрологии. Мое первое впечатление подтвердилось, как только я открыл книгу и начал листать ее.

На левосторонних страницах набранный крупными буквами текст был написан, как я догадался, на арабском языке. На правосторонних страницах текст был приведен в двух колонках — на латинском и на английском языках. Главный текст состоял из коротких стихов (которые я принял тогда за заклинания), перемежавшийся, как казалось, комментариями или инструкциями. Одно из стихотворений особенно поразило меня. Я до сих пор помню его наизусть.

Он — тот, кто грядет, грядет скоро

И приведет он с собою многих,

Ибо многие с ним и сейчас,

И он с ними всегда.

Не бойся и призови его так:

"Ya maloon, ya shaytoon, ya rabb al-mawt

Bismika, bismika, ya rabb al-mawt".

Примерно через каждые пять страниц были напечатаны изображения талисманов — кругов или звезд, заполненных геометрическими рисунками и арабскими надписями. На страницах напротив рисунков помещались инструкции по применению этих талисманов.

Я продолжил чтение, зачарованный странным языком и непонятными магическими заклинаниями. Автор, как я понял из предисловия Окли, был марокканским ученым, известным в средневековой Европе под латинским именем Авиметус (или Ави-мет Африканский). Трактат его являлся малоизвестным классическим произведением, посвященным ритуальной магии. Эта книга оказала сильное влияние на таких авторов, как Иоганн Тритемий и Корнелий Агриппа, а впоследствии осуждена Йоганном Виером за «дьявольские заклинания» и «общение с черными силами».