Читаем Матрешка в перьях полностью

Незаметно пощупав пластиковую крышку, я задумалась. Интересно, в каких краях находятся поля, на которых хозяин фирмы без ГМО и удобрений выращивает пластмассу? Наверное, она колосится в горах, где чистые реки, зеленая трава и веселые гномы руками срывают будущие крышки, распевая песни.

– И наполнители-адсорбенты только натуральные, – пела Ксения. – Да, Лампа?

Что мне оставалось делать? Я кивнула.

– Роза, жасмин, ландыш, сирень и, конечно же, Буратино! – восторженно вещала дуреха. – Лампа, вам нравится, как пахнет Буратино? Оцените аромат, на что он похож?

Я снова впала в задумчивость. Чем может пахнуть от деревянного человечка? Опилками?

– Лампа! – не успокаивалась Ксения. – Буратино потрясающий, да?

Я судорожно закивала.

Корреспондентка захлопала в ладоши.

– Хочется отметить, что при изготовлении нашего прекрасного биоунитаза не погиб ни один Буратино. Наполнитель одорирован ароматом, идентичным запаху сока натурального Буратино.

Мне стало смешно. «Розовое счастье» сделали исключительно из экологически чистых материалов, взращенных в райском уголке Земли, а вот в адсорбент засунули отдушку, произведенную на химическом заводе. Иначе как понять заявление Ксении про «аромат, идентичный запаху сока натурального Буратино»? Ох, похоже, креативные пиарщики не продумали рекламный текст до конца, лучше бы говорили о бесконечных лесах, где на ветвях зреют деревянные человечки. Хотя у потребителей может возникнуть вопрос: каким образом из чурки выдавили сок? Возьмут и обвинят фирму в жестокости. «Розовому счастью» надо выпустить детский унитаз, который благоухает шоколадом или жвачкой, ни к чему упоминать героя «Золотого ключика».

– Отлично, – подал голос Леонид, – выключаем воду.

– Почему? – удивилась Ксения. – Звук оживляет репортаж.

– Журчит уже десять минут, – фыркнул оператор. – Ты можешь столько времени писать? Народ нам не поверит.

Я онемела. Только сейчас поняла, зачем Леониду понадобилась текущая вода.

– Запускаем ребенка, – распорядился парень. – Лампа, пожалуйста, выдайте эмоцию. Нам требуется естественная, живая реакция матери, которая рада видеть дочь. Сначала обнимаете малышку, затем нежно целуете…

– Киса терпеть не может лобзаний, – возразила я.

– Ладно, посадите ее к себе на колени, – не стал вредничать Леня. – Затем вбегут собаки. Айн, цвай, драй… Начинаем. Камера! Мотор! Работаем! Лампа, к вам пришла дочь, где радость?

Выпучив глаза, я растянула губы в улыбке, развела руки в стороны и увидела Кису, которая, опустив голову, медленно бредет к унитазу, сжимая в руке куклу.

– Здравствуй, дорогая, – фальшиво сладким голосом пропела Ксюша. – Как тебя зовут?

– Не скажу, – пропищала девочка.

– Какое интересное имя – Нескажу, – засмеялась корреспондентка. – А где Лампа?

Киса показала на меня пальцем.

– Ай, умница! – похвалила Ксения.

– Киса, иди сюда, – попросила я.

Девочка сдвинула брови, но послушалась. Я взяла ее на руки.

– Леня, ты снимаешь? – спросила Ксения.

– Есть сомнения на сей счет? – огрызнулся оператор. – Займись своим делом. Картинка шикарная, но нужно о малышке пару слов.

– А кого Киса принесла? – просюсюкала репортер.

– Егора, – нехотя ответила девочка, – мы его с Лампой вместе собрали, только у него…

– Крупняком пупса возьму, – пробормотал оператор. – Деточка, подними куколку, ее тогда в телевизоре покажут.

– Зачем? – спросила Киса.

– Не понял, – удивился Леонид. – Что зачем?

– Зачем Егору в телевизор? – уточнила Киса. – Ему и без него хорошо.

Я ухмыльнулась, Ксения скорчила гримасу.

– Киса, ты любишь Буратино?

Девочка не успела ответить, потому что Леонид спросил:

– Эй, а что это у него с носом?

– Кого ты имеешь в виду? – деловито осведомилась журналистка.

– Игрушку, – буркнул Леонид. – Ну жесть! Франкенштейн!

Мне стало обидно.

– Егор очень симпатичный.

– У каждого свой стандарт красоты, – дипломатично заметила Ксения, прищурилась и взвизгнула. – Ну ваще! Что за дрянь сейчас выпускают…

Глянув на лицо пупса, я разинула рот. А вы бы как поступили, увидев, что у Егора вместо носа торчит большой палец ноги?

– Это Лампа воткнула, – радостно сообщила девочка. – Мы собирали Егора, я за водичкой побежала, и она без меня его доделала.

Я напрягла память. Действительно, я захотела пить, отправила малышку на кухню, а сама решила завершить сбор игрушки. На столе лежали две последние детали, нос и большой палец ноги.

– А носик вот где, – доложила Киса и потрясла ногой пупса. – Егор теперь ножкой дышит, поэтому я ботиночки ему не надеваю.

Я судорожно вздохнула. Помнится, нос игрушки никак не влезал на место, пришлось поднажать, раздался щелчок… Я перепутала нос с пальцем!

– Почему раньше никто ничего мне про Егора не сказал? – помимо воли вырвался у меня вопрос.

Роза Леопольдовна обиженно вздернула подбородок.

– Я многократно пыталась, но вы говорили: «Об игрушке потом, сейчас мне некогда».

– Снято! – объявил Леонид. – Прекрасная сцена. Живо, свежо, по-домашнему. Теперь собаки. Киса остается на коленях у Лампы. Камера! Мотор! Начали! Псы! Эй, зовите их…

Я ощутила головокружение и подкатывающую тошноту.

– Муся! – завопила Киса.