Накануне вечером она забежала в супермаркет, расположенный неподалеку от дома, чтобы купить колготки, и, проходя мимо кафетерия, увидела Надежду, которая разговаривала с незнакомой Алисе хорошо одетой женщиной. Ее охватило любопытство, поэтому Осипенко быстренько спряталась за искусственными туями, отгораживавшими кафе от центрального прохода, и, чуть раздвинув ветви, стала наблюдать. По обрывкам долетевших фраз Алиса неожиданно поняла: Надя беседует со своей матерью, и та упрашивает ее вернуться домой. Парикмахер удивилась: как же так, ведь в общину «Сто жизней» принимают только одиноких! Вениамин всегда подчеркивал это обстоятельство, говорил, что бессмертные души никогда не переселяются в тела тех младенцев, кто потом обзаведется семьей, а еще у носителей душ всегда рано умирают родители. Но у Нади, оказывается, есть мать, значит, девушка обманула Подольского, соврала о своем сиротстве. Ах как нехорошо! И если у Надежды жива мать, у девушки не бессмертная душа. Остальные-то близкие графа Сен-Жермена сироты…

Стилист замолчала.

– Почему вы решили, что Надя общается с матерью? – уточнила я.

Алиса пролепетала:

– Я слышала, как она говорила той тетке: «Нет, мама Жанна, пока не сделаю то, что задумала, не вернусь. И не смей меня больше на встречу вызывать, из-за тебя все сорвется».

– Мама Жанна? – повторила я. – Вы точно имя запомнили?

Глава 33

Алиса села на табуретку.

– Салон, где вы сейчас находитесь, раньше принадлежал Жанне Жановой, жене Виктора Ивановича, очень богатого человека. Все звали ее Двойная Жанна – ну, понимаете, имя и фамилия у нее похожи. Потом муж ее бросил и отнял у нее бизнес. Как раз в тот день, когда я за колготками пошла, у нас в салоне впервые появилась новая владелица. Тут же выяснилось, что она любовница бывшего супруга прежней. Всех работниц собрали вместе, приехал Виктор Иванович и объявил: «Предприятие теперь принадлежит мне, управлять им станет Жанна». Я сначала не поняла, решила, что Жановы помирились. И тут входит незнакомая тетка. Мы все чуть не упали – ее, оказывается, тоже Жанной звать. Специально мужчина, что ли, любовницу подбирал, чтобы в именах не путаться? Надо же, законная жена Жанна и незаконная тоже Жанна… Меня это насмешило. И потом, когда я услышала Надино обращение к матери, чуть не расхохоталась. Ну и ну, третья Жанна за сегодня! Просто анекдот! Но уже через пару секунд мне не по себе стало. Что делать-то? Надя нарушила условие, у нее есть мать. Наверное, надо об обмане рассказать Учителю. Но мне девушка нравится, если ее из общины выгонят, будет жаль. К тому же меня недавно в «Сто жизней» приняли. Что обо мне остальные подумают – только появилась и сразу ябедничать начала?

– Сложное положение, – согласилась я.

Алиса кивнула.

– Непросто было, но я приняла решение. И когда на следующий день увидела Учителя, потихоньку ему о сцене в кафе доложила. Вениамин пошел к Надежде, потом позвал Регину Натановну и Валентину. В квартире только я находилась, остальные еще с работы не вернулись. Не хотела подслушивать, но они очень громко разговаривали.

Стилист сложила руки на груди.

– В общем, Надежда оказалась журналисткой. Регина ее вещи обыскала, нашла диктофон, мини-камеру. Надя откуда-то узнала про общину «Сто жизней» и решила про нее написать. Прикинулась, что верит графу, а сама считала его обманщиком, хотела в своей статье опозорить, собиралась побольше о нас узнать, а потом…

Алиса сгорбилась.

– Неохота дальше про ее подлость рассказывать. В общине не принято друг друга расспрашивать. Существует негласное правило: если тебе расскажут что-то личное, не надо трепаться про чужую жизнь, а если ничего не сообщат, значит, не лезь с вопросами. Меня об этом еще до переезда предупредили, и я никому вопросов не задавала. Кстати, считала, что Надежда давно у Регины живет, а оказалось, ее незадолго до меня приняли. Причем уже на второй день пребывания Валентина заметила, как Надя в отсутствие Регины в ее комнату шмыгнула, и за новенькой пошла. А та на письменном столе шарит. Увидела Валю и сказала: «Ножницы ищу, маникюрные». Та ей в ответ: «У нас без разрешения в чужие комнаты не заруливают». Надя начала оправдываться: «Думала, раз в общине нахожусь, то все здесь общее».

Я пожала плечами.

– Вероятно, Надежда просто была плохо воспитана.

– Все так и решили, – согласилась Алиса. – Но потом правда наружу вылезла.

– А что случилось с девушкой? – спросила я.

Колорист схватила со столика бумажную салфетку и принялась ее комкать.

– Учитель сложил ее сумку и сказал: «Ступай с Богом, забудь дорогу в наш дом». Камеру и диктофон Регина на кухне молотком для мяса разбила.

Алиса замолчала.

Я заерзала в кресле.

– И дальше?