– У меня возникли вопросы, – прохрипел Володя. – Откуда у Будановых появились дети, чей возраст совпадает с возрастом дочерей Черепа? Где Иван нарыл денег? Как простой садовник, без средств и связей, ухитрился запустить и сохранить автобизнес?

– Когда Иван начинал, состояния в России делались за считаные месяцы. Буданов мог где-то украсть миллионы, – вздохнула я.

– Возможно, – согласился Костин. – Но повторяю: в те смутные годы автобизнес был одним из самых криминальных. Мелких владельцев типа Ивана Сергеевича запросто отстреливали бандиты. Следовало обладать изрядной хитростью, умом, а главное – нужными связями, чтобы не очутиться на кладбище и удержаться на плаву. А кем являлся Буданов до ареста Черепа? Иван ухаживал за клумбами, мел дорожки, чистил камин в особняке Лукьяненко, поправлял забор. Обычный работящий, честный мужик. В деле Черепа есть бланки допросов его служащих. Интересный штришок: все они поливали грязью хозяев, рассказывали, какими злыми людьми являлись Андрей и Алевтина, всячески подчеркивали: мы мучились в их доме, оставались там лишь потому, что в стране позакрывались заводы-фабрики-учреждения, а кушать хотелось. Ничего удивительного я в этом не увидел, так в основном поступают все люди, когда их шеф или покровитель оказывается за решеткой. Но вот Будановы повели себя иначе. Иван сказал: «Андрей Николаевич мне ничего дурного не делал. Платил аккуратно, ко всем праздникам нам с женой конверт дарил. Если в саду что-то погибало, не ругался. Не жадный. Вещи свои отдавал: два раза костюм-рубашку наденет, и носи, Ваня, красивые шмотки. Продуктов не считал, все ели от пуза. В общем, хороший Лукьяненко человек. Теперь говорят – он преступник. Да только я его с оружием никогда не видел, для меня Андрей Николаевич прекрасный хозяин». Понимаешь? Буданов был совсем не стратег, не хитрый политик, говорил, что думал. А у Черепа большие связи, он из тюрьмы людьми вертел. Думаю, справка о смерти девочек в приюте липовая, Лена и Галя превратились в Нину и Женю. И вот тебе роза в букет. Помнишь, Нина говорила про увлечение отца Японией?

– Да, – кивнула я. – Иван Сергеевич собирал антикварные вещи страны самураев, покупал их на аукционах, злополучную вазу там же раздобыл. Но потом остыл, продал коллекцию.

Костин потер руки.

– Лукьяненко из интеллигентной семьи, отец его знал японский язык, мать тоже. До двенадцати лет Андрей жил в Японии, его родители там работали, преподавали на курсах русский, потом были аккредитованы как журналисты.

– Хм, яблочко далеко укатилось от яблони, – удивилась я.

– Случается такое, – согласился Вовка. – Но нам интересно иное. Череп собирал японский антиквариат. Говорят, его коллекция считалась лучшей не только в России. Но ее в день ареста в особняке не обнаружили. Я поинтересовался у Нины, когда Буданов охладел к собирательству. Жена ответила. А теперь фанфары! Это произошло именно в то время, когда Лукьяненко вышел на свободу. Дальше продолжать, или тебе все понятно? Еще конфетка на десерт. Помнишь про доктора Мирова, который остался на свободе? Он через пару месяцев после ареста Черепа женился и взял фамилию супруги. Брак просуществовал год, но Глеб Алексеевич после развода паспорт менять не стал и дальше жил как Верещагин. То-то я не мог понять, с какой стати врач пошел навстречу отцу умершего ребенка. Буданов попросил ни много ни мало тайно отдать ему труп малышки, ликвидировать бумагу о ее смерти, и медик согласился? Это же очень и очень странно. У мужика своя клиника, много пациентов, он человек с именем… А вдруг бы факт подмены Жени найденышем выплыл наружу? Тогда ведь Глеба Алексеевича накажут, он потеряет репутацию, лишится практики. Зачем ему ставить на карту личное благополучие ради совершенно чужих людей? Из-за денег? Но Верещагин был вполне обеспеченным и не глупым человеком, такой должен был, просчитав все «за» и «против», отказаться от стремной затеи.

Глава 32

Я попыталась систематизировать сведения, полученные от Костина.