Читаем Материя полностью

Он начал одеваться по-делдейнски, надеясь завоевать популярность у местных жителей. Поначалу он чувствовал себя неловко в свободных, почти женских одеяниях — мешковатых штанах и фраке, — но скоро привык к ним. Гильдия часовщиков подарила ему часы, усеянные огромным числом драгоценных камней, и он стал носить их в кармане, специально врезанном в фрак. В этой земле железных дорог и расписаний такое приобретение было далеко не лишним даже для того, кто может повелевать поездами и паровиками.

Его временный дворец разместился в герцогском особняке Дилсер на берегу моря. Прогулочный катер — колеса шлепали по воде, труба выбрасывала дым и пар — направлялся теперь к увешанной множеством флагов пристани. Вода здесь была лишь тепловатой и немного курилась под небом, с которого ветер согнал облака. Горизонт окольцовывала горная гряда, часть округленных вершин была покрыта снежными шапками. Изящные башни и узкие шпили города виднелись за герцогским домом, лужайки которого теперь усеивали разнообразные шатры и павильоны.

Тил Лоэсп наслаждался выпивкой в прохладе, на свежем воздухе, и старался не думать об Орамене (может, это случится сегодня? Или уже случилось? Насколько удивленным ему следует предстать, когда новость дойдет до него? Как именно все произойдет?). Он обратил свои мысли к сегодняшнему обеду и выбору девушек на ночь.

— Мы показали хорошее время, ваше превосходительство, — сказал капитан катера, подходя к тилу Лоэспу, стоявшему на открытом мостике. Он кивнул стоявшим тут же охранникам регента и его старшим вельможам.

— Благоприятные потоки? — спросил тил Лоэсп.

— Скорее отсутствие подводных кораблей октов, — сказал капитан, облокотился о перила и сдвинул на затылок фуражку. Он был низкорослым, лысым и веселым.

— Обычно они мешают? — спросил тил Лоэсп.

— Они как подвижные песчаные банки, — рассмеялся капитан. — И не торопятся убираться с дороги. На нескольких наших судах остались вмятины. А некоторые потонули. Нет, окты их не таранили, просто двигались под водой и опрокидывали. Несколько человек утонуло. Нет-нет, они это не нарочно. Просто у них неважные штурманы. Такие продвинутые и такие нерасторопные. — Капитан пожал плечами. — Может, им просто все равно.

— Но сейчас они не создают помех для навигации? — спросил тил Лоэсп.

Капитан покачал головой.

— Нет, последние дней двадцать их не видать.

Тил Лоэсп нахмурился, глядя на приближающуюся пристань.

— А зачем они обычно здесь появляются?

— А кто их знает? — весело сказал капитан. — Мы всегда думали, что дело в кипении. На глубине оно, видать, выглядит совсем здорово, если у вас есть аппарат, чтобы спуститься туда. Окты никогда не выходят из своих субмарин, так что мы не можем их спросить. — Капитан кивнул в сторону пристани. — Пора причаливать. Извините меня, ваше превосходительство.

Выкрикивая команды, он пошел назад в рулевую рубку. Катер начал поворачивать, из высокой трубы вылетело облако дыма и пара, но вскоре послышалось обычное неторопливое пыхтение паровой машины.

Пока совершался поворот, тил Лоэсп смотрел на кильватерную струю. Последнее, длинное и рваное, облачко пара из трубы оседлало кремовый барашек на сверкающей волне, погасив ее.

«Дней двадцать», — пробормотал тил Лоэсп себе под нос и подозвал ближайшего адъютанта.

— Сворачивайте лагерь, — приказал он. — Возвращаемся в Рассель.

* * *

Над Хьенг-жаром воцарилась жуткая тишина. В сочетании с темнотой она казалась разновидностью смерти.

Река замерзла по всей своей ширине, последним — срединный рукав. Но вода все еще продолжала падать на Безымянный Город и в бездну, хотя и с гораздо меньшей скоростью: она появлялась из-под ледяных шапок и, окутанная туманом, устремлялась к башням, пандусам, площадям и протокам внизу. Рев Водопада не заглох, но притих — казалось, в соответствии с неярким сиянием, которое проливал медленно двигающийся Кьезестрааль.

Однажды ночью Орамен проснулся с ощущением какой-то беды. Он лежал в темноте, прислушиваясь, и никак не мог понять, что так встревожило его. Его охватил ужас: вдруг тут есть еще какое-нибудь устройство, оставшееся со времен архипонтина, и теперь оно включилось и зовет его? Он прислушивался внимательно, но ничего не услышал, и мигающих огоньков, зеленых или других, тоже не было видно.

Орамен приподнял крышечку над толстой ночной свечой, чтобы осветить спальню. Было холодно, и он закашлялся, — еще одно остаточное явление характерного для Колонии недуга, уложившего его на несколько дней в постель. Дыхание клубилось в воздухе.

Лишь через некоторое время он понял, откуда это ощущение беды. Все объяснялось тишиной. Рев Водопада смолк.

В начале следующей рабочей смены Орамен вышел в вечную — казалось — полутьму вместе с Дроффо, Негюстом и двумя рыцарями. Вокруг двигались обычные толпы людей и животных, готовые к спуску в бездну. Сегодня их было чуть больше, чем вчера, — и так происходило каждый день после приезда Орамена.