Сотрудники Третьяковской галереи захотели приобрести картины Э. Штейнберга, чтобы пополнить уже имеющийся у них фонд, и привезли с собой в нашу московскую квартиру телевизионную группу с канала «Культура». Интервью журналистам Э. Штейнберг, находившийся во власти настигающей его смерти, давал за день до вылета в Париж, куда я его увозила в надежде на еще одно чудодейственное исцеление, в которое он уже не верил.

Художник Эдуард Штейнберг и живет, и пишет, как сказано у Пушкина, «обиды не страшась, не требуя венца». Критики его называют геометром авангарда, размышляют о полемике художника с Казимиром Малевичем и Ильей Кабаковым и переходят к такому выводу: его картины красивы, потому что мудры. А мудрость молчалива, и большинство работ Эдуарда Штейнберга называются просто – композиции. Традицию русского авангарда он перенял от отца, выпускника ВХУТЕМАСа, соединил ее с христианской доктриной русских символистов, прошел все круги советского арт-подполья 60-х, а в 90-х стал гражданином мира. В Москве бывает не часто. Наша съемочная группа была в гостях у патриарха отечественного нонконформизма вместе с делегацией из Третьяковской галереи.

Эдуард Штейнберг признается: в эти новогодние дни не ждал гостей из Третьяковской галереи. Разумеется, он лукавит: этой встречи ждут все художники, ведь, если к вам домой пришли выбирать ваши же картины для экспозиции в Третьяковке, значит, вы уже встали в один ряд с Шишкиным, Крамским, Айвазовским, Репиным и Малевичем.

Эдуард Штейнберг не получил профессионального художественного образования. Его отец, известный поэт и переводчик, был репрессирован. Дорога в престижные вузы сыну, как тогда говорили, врага народа была закрыта. Как художник он сформировался под влиянием супрематических работ Малевича, но всегда вкладывал в свои геометрические абстракции религиозное содержание. В каком-то смысле картины Штейнберга можно назвать абстрактной иконописью. Он никогда не считал себя советским художником и вообще советским, но, как дитя той эпохи, до сих пор стесняется вслух говорить о своих духовных исканиях.

«Не могу сказать, что я на каком-то верном пути, но вы знаете, что такое истина? Это слово, изображение. И для меня важна мысль из замечательного Камю. Его “Миф о Сизифе”, когда художник тащит на гору камень, а потом он падает вниз, он опять поднимает и опять его тащит. Вот приблизительно маятник моей жизни».

С 1992 года Эдуард Штейнберг живет между Тарусой и Парижем, на его визитной карточке именно эти два адреса. Когда после перестройки его впервые пригласили на выставку во Францию, вышел скандал: наверху узнали, что Штейнберг не член Союза художников. Это означало, что для идеологического отдела ЦК такого живописца просто не было. Так оно, в общем, и было: ни выставок, ни заказов – жили на зарплату жены.

«Я не работаю для людей, я работаю для себя в первую очередь. А люди для меня – это подарок. Это правда, без кокетства».

Эдуард Штейнберг соединял мистические концепции русских символистов и пластические идеи Малевича. Используя элементарные супрематические формы, наделял их метафизическим смыслом, превращал в символы неких сверхреальных сущностей. Противопоставлял себя как «художника дня» Малевичу, которого называл «художником ночи». Большинство работ являются стилизацией супрематизма, но система Штейнберга строится на мотиве креста, а не квадрата, как у Малевича.

ЭДУАРД ШТЕЙНБЕРГ: «ПАРИЖ НЕ МУЗЕЙ, А КЛАДБИЩЕ КУЛЬТУРЫ»

Исполнилось 75 лет Эдуарду Штейнбергу – одному из самых ярких представителей художников-шестидесятников, которых принято называть нонконформистами. С начала 90-х годов он живет и работает в Париже, Москве и Тарусе, которую считает своей родиной. Накануне юбилея художник дал эксклюзивное интервью в Париже корреспонденту «Культуры».