В Третьяковке 7-ого октября почему-то Японский фестиваль. В Лаврушинском какая-то япоша будет народные песенки распевать, а потом на Крымской произойдет «чайная церемония». Интересно, зрителям по чашке чая дадут или как? Видимо, наша главная галерея сделала под японскую тусовку свои помещения. Что делать – у них финансы поют романсы. По слухам, в недалеком будущем большую часть экспозиции они свернут, чтобы смотрителей уволить. А сотрудники будут получать по 30 % от зарплаты. Почти все, кроме начальства, зарплата которого, видимо, не изменится, начали приискивать себе новые места, но что же ты у нас сейчас найдешь – безработица. На большую дорогу сил нет выйти, а на панель – возраст уже не тот. А Третьяковке надо вообще все залы на Крымской cдать под Всероссийский Салон Иномарок. Помещение там для этого вполне подойдет. Автомобилисты им заодно крышу поехавшую починят, чтобы с потолка не капало. А у задней стенки можно наружный лифт пристроить. Чтобы машины на этажи закатывать. Денег будет уйма! Хотя сотрудникам все равно на зарплату не хватит, и ее придется снизить до 10 %. А вследствие этого нужно будет устроить Большой Аукцион по распродаже Национального Достояния. Представляешь, сколько денег будет! Но сотрудникам придется снизить зарплату до 3 %. А когда с национальным достоянием будет покончено, то можно будет аукцион по его распродаже преобразовать во Всемирную Ярмарку по торговле краденым с постоянно действующим аукционом. ЦДХ тоже влить в эту систему, чтобы зря место не пропадало, а рядом парк еще застроить торговыми корпусами. На зарплату сотрудникам уж тут денег совсем не останется, и клиенты их отстреляют, чтобы под ногами не путались. Так и будет решена проблема нехватки денег на зарплату сотрудникам Третьяковской галереи и вообще музейного дела России. Такие дела…

На этом я и распрощаюсь. Я, собственно, хотел только про Яковлева и его пропавший грант написать, но слишком много чистой бумаги оставалось, что сам понимаешь, нерационально. Счастливо! Напишите о парижской жизни.

Москва–Париж, 1998

2

Галя, Эдик, здравствуйте!

Получил вашу открыточку. Спасибо! Только вы зря ее в конверт упрятали. На то она открыткой и называется, чтобы в открытом виде пересылаться. Нужно было прямо на нее марку наклеить и в почтовый ящик бросить, а то в конвертах они всегда идут дольше, чем даже письма, а конверты с открытками всегда приходят какими-то измызганными. Видимо всем почтарям кажется, что это не открытка, а пачка франков или еще чего-нибудь покруче, вроде фунтов. А в Москву тебе, Эдик, совершенно зря хочется, потому что в Москве ничего хорошего нет. Вот в Тарусе, наверное, очень неплохо, но я там не был несколько лет, и тебе это виднее, хотя наша «совцивилизация» потихоньку поганит все благословенные уголки земли, до которых добраться может.

«Триумф», о котором вы пишете, мне не знаком, но за привет от него спасибо.

В Москве, как всегда, жизнь бьет чем ни попадя по чему ни попадя. В конце мая, вероятно, присудят Госпремии по культуре и искусству. Выставка. Желающих ее схватить заканчивается в Третьяках на Крымской. По слухам, по изо ее получат Красулин и Зверьков. Когда из соискателей вывели Чуйкова, то из жюри вышел в знак протеста Инфантэ, которого туда впендюрили в прошлом году, после того как он сам стал лауреатом.

У меня продолжается передача работ в запасник РГГУ. В сентябре они хотят открыть экспозицию, но вряд ли успеют с ремонтом помещений. На мой взгляд, до Нового года ничего не откроется. Впрочем, это, наверное, и не слишком важно: важнее, что рано или поздно, но музей откроют. Я ни с кем не соревнуюсь. Важно, чтобы коллекция осталась жить и после меня, что крайне редко случается с коллекциями. Чаще они умирают раньше своих хозяев, потому что для большинства они не цель, а средство для того, чтобы однажды себе «красивую жизнь» устроить. На этом коллекция Русанова кончилась, да и глезеровская тоже, ну, и от собрания Жени Нутовича не так много осталось, хотя у него еще много великолепных вещей.

На этом я и закончу. Вот только отправить сегодня не смогу, потому что марок нет и почта сегодня закрыта из-за ихних большевистских праздников, а когда они кончатся, то тут и деньги сразу кончатся, и придется пенсии дожидаться, а там, глядишь, и новые ихние милитаристские праздники нагрянут. Что делать – страна такая…

Счастливо! Пишите открыточки.

P.S. Сегодня уже 11-ое мая. Иду наконец-то за марками. В этом месяце пенсию дали 400 р.

С. ОДАРЧЕНКО58 – Э. и Г. ШТЕЙНБЕРГ

Париж, 1993

1

Дорогие Эдик и Галина.

Я звонила вам, чтоб зайти к вам, и ответил мне ваш друг, художник Миша. У меня к вам большая просьба, то есть к Галине.