Читаем Матери полностью

Потом, конечно же, он привык к яслям и стал любимчиком у Жени, она чудесно готовила и кормила его, а когда он стал ходить, то целыми днями пропадал на кухне, она сажала его на стол и начинала рассказывать, ну вот, а сейчас порежем лук, потом добавим чесночку, немного помидорчиков, их надо натереть на терке, время от времени она целовала его, щекотала шейку, давала перышко лука или кусочек помидора, и не было на свете ничего вкуснее, он любил запах Жени и запах ее стряпни, ну сущий ангел, говорила Женя другим женщинам на кухне, гляньте только, настоящий ангел с этими кудряшками, этими зелеными глазами, а какой умница, а как уже говорит, и Женя снова, не сдержавшись, начинала его тискать, вертеть и так и сяк, целовала везде, и пяточки тоже, и это ему нравилось больше всего, но всё — в тайне от воспитательниц, в тайне от персонала и других детей, это была их тайна, никто не должен был видеть их, потому что, убеждали воспитательницы Женю, очень вредно так много целовать и ласкать детей, во-первых, ребенок вырастет ужасно избалованным, а во-вторых, другие дети почувствуют себя обойденными вниманием, а для ребенка нет ничего страшнее, чем почувствовать, что им пренебрегают, тогда, утверждали воспитательницы, дети вырастают с серьезными комплексами, которые не поддаются лечению, такой недоласканный ребенок растет в полной уверенности, что никто его не любит, что он слаб, вообще ничтожество, что никто не может его ни любить, ни уважать, такие недолюбленные дети в пубертатный период становятся агрессивными, начинают буйствовать и употреблять наркотики, хулиганить, пить, совершать преступления, в сущности, как свидетельствует статистика, все убийцы и воры, которые нас окружают, в детстве были лишены внимания и любви, росли без настоящей заботы, без любящих родителей, без матерей, бабушек и дедушек, поэтому, говорили воспитательницы Жене, она должна быть поосторожнее со своей исключительной привязанностью к Николе, чтобы не разбаловать его и не превратить других детей из их яслей в преступников.

Женя, женщина лет пятидесяти с небольшим, была улыбчивой и почему-то всегда потной, у нее был муж, двое уже взрослых сыновей и родители, еще был дом в каком-то селе, где она выращивала клубнику и постоянно приносила ему в пластмассовом стакане из-под кефира немного ягод, и это была их самая главная тайна, потому что для других детей не было, а ему, Николе, только ему — клубника! и это было чудесно! невообразимо! немыслимо! чтобы только ему одному! только ему! клубника! И когда в пятницу вечером Албена и Орел забывали о том, что у них есть ребенок, которого нужно забрать домой из яслей, да, вот так — просто забывали, Женя брала его к себе, к большой радости своего мужа, которого Никола называл «деди» и который обожал детей и всё ждал собственных внуков, и в субботу и воскресенье они с Женей вывозили его на прогулку в Борисов сад, покупали воздушную кукурузу, катали на карусели и водили в луна-парк, а Албена и Орел, виноватые и благодарные, осыпали их деньгами, и Николе было так хорошо с Женей и ее мужем, что однажды, когда Албена приехала за ним, он даже отказался идти с ней, хочу к Жене и деди — знакомая боль полоснула Албену, они, как и тогда, были втроем в той же самой комнате, но теперь Никола не давал Албене и прикоснуться к себе, прятался за Женину юбку и ни за что на свете не хотел идти с Албеной, и лишь когда Женя позвонила мужу и деди не велел его брать, потому что им нужно было срочно ехать в другой город, и я в другой город, сквозь слезы проревел Никола. Нельзя! Нельзя тебе с нами, уговаривала его Женя, целуя, а вот в понедельник, в понедельник, рано утречком… Албена схватила его за руку и потащила к своему Ситроену, его подбородок дрожал, слезы рекой текли по щекам, и все два дня дома он молчал и не разговаривал с матерью, сердился, что его оторвали от Жени, а они бы снова пошли в парк, с ней и деди, и ему купили бы воздушную кукурузу, это был последний раз, когда он был с Женей, вскоре его перевели в другой садик, и никогда больше он уже ее не видел.