Читаем Матери полностью

Мама очень стыдится меня, поэтому все зеркала на улицах спрятаны. Не только на улицах, а вообще в городе, она сделала так, чтобы даже в витринах я не мог себя увидеть, потому что я пришел бы в ужас от своего уродства. А мать есть мать, и она хочет уберечь меня от этого зрелища. Но я знаю, какой я. Где-то я себя уже видел, не знаю — где, но видел. Вся нижняя часть моего лица похожа на свиное рыло, морду, я весь покрыт шерстью, а глаза большие, круглые и смотрят в разные стороны, лба почти нет, и уши тоже как у свиньи.

Продолжайте.

Ну вот, мама ведет меня за руку по улице. Я наклонил голову вниз, но все равно моя морда видна, она торчит, я не могу закрыть ее шарфом.

Это вы уже говорили. Продолжайте.

И тогда я вижу Явору. Я вырываю свою руку из маминой, бегу, Явора присела, раскрыв свои руки мне навстречу, я бросаюсь ей на шею и начинаю целовать.

Мордой?

Да, но морда уже как-то неважна, я целую Явору, а она кружит меня за руки и говорит: пойдем, сейчас я покажу тебе что-то, я покажу тебе одну стену, она вся из зеркала, но я начинаю вырываться, я не хочу туда, но она смеется, и я иду за ней, мы входим в какой-то магазин, там металлические лестницы ведут вверх и вниз, и вижу себя в зеркале — вижу, как я стою рядом с Яворой, такой, как я сейчас, наяву, только косоглазие мое осталось, но его почти не видно под очками, я вижу себя — высокого, в бейсболке, в моих геймерских штанах. Вижу себя в реальности, а рядом Явора, смеется, как только она и умела смеяться.

Как?

Заразительно. Искренне. А знаете, когда я смотрел на Явору, мое косоглазие исчезало.

Неужели?

Правда-правда. Мои глаза сходились вместе. Так и держались, даже без очков. Мы в классе постоянно показывали этот фокус, вначале никто не верил, а потом все приходили на меня посмотреть.

Прелюбопытный факт.

Именно поэтому я и делюсь им с вами. Вы же просили рассказать вам всё, что вспомню. Даже самую мелочь.

А снилось вам что-то, о чем Явора вам говорила?

Да.

И что именно?

На свете так много любви.

Так много любви.

Так много любви везде, в каждом человеке. Излишки любви. Иногда излишки света. Излишки влюбленности. Так много восторженности в …

Да, достаточно, достаточно. А еще что-нибудь? Она не рассказывала вам о себе, о своей жизни?

Рассказывала. Она снимала квартиру, у нее приятель, только что окончила университет, всегда ходила в джинсах, любила черешню, иногда подбирала свои волосы в лошадиный хвост, и тогда весь ее лоб открывался.

Достаточно. Вы свободны.

НИКОЛА

Перейти на страницу:

Все книги серии Новый болгарский роман

Олени
Олени

Безымянный герой романа С. Игова «Олени» — в мировой словесности не одинок. Гётевский Вертер; Треплев из «Чайки» Чехова; «великий Гэтсби» Скотта Фицджеральда… История несовместности иллюзорной мечты и «тысячелетия на дворе» — многолика и бесконечна. Еще одна подобная история, весьма небанально изложенная, — и составляет содержание романа. «Тот непонятный ужас, который я пережил прошлым летом, показался мне <…> знаком того, что человек никуда не может скрыться от реального ужаса действительности», — говорит его герой. «"Такова жизнь, парень. Будь сильным!"», — отвечает ему старик Йордан. Легко сказать, но как?.. У безымянного героя романа «Олени», с такой ошеломительной обостренностью ощущающего хрупкость красоты и красоту хрупкости, — не получилось.

Светлозар Игов

Современная русская и зарубежная проза

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее