Хорошо, я попробую… Когда Явора в первый раз вошла к нам в класс, она сказала: здравствуйте, я ваша новая классная руководительница, меня зовут Явора. Фамилию я вам говорить не буду, потому что это глупо, когда люди обращаются друг к другу по фамилии. И можете говорить мне «ты». Я такая же, как и вы. Только знаю немножко больше вас и должна вам об этом рассказать. Предлагаю — давайте будем друзьями.

А как вы реагировали?

Мы обалдели. А потом… глаза Яворы…

Да?

Ее глаза…

Да, вы во второй раз упоминаете ее глаза. Какие они были?

Прозрачные. Иногда очень страшные. Бездонные. Как будто Явора смотрела этими глазами не в лицо, а прямо в сердце.

Смотрела на вас как волшебница?

А как это?

А что значит — смотрела своими прозрачными глазами прямо в сердце?

Этого не объяснить, если вы не испытывали такого.

Нет, не испытывал. А ваша обязанность — объяснить мне это.

Явора знала всё.

Точнее. Что — всё?

Просто всё.

В чем выражалось это знание?

Каждое существо связано со всеми остальными.

А когда вы вместе шли в парк или сквер, о чем вы говорили?

Обо всем.

Постарайтесь быть конкретнее. Говорите о конкретных деталях.

Я всегда чувствовала себя счастливой рядом с ней.

В этом нет ничего конкретного.

Я думаю, со всеми было так же.

С кем именно?

Со всеми, кто верил ей, кто не завидовал.

А кто ей завидовал?

Остальные учителя. Директор. Наши родители. Никто из них ни капельки не был похож на Явору.

Вы утверждаете, что коллеги завидовали ей?

Да, очень.

Почему?

Из-за нас.

А что в вас такого особенного?

Мы очень ее любили. С ее появлением мы стали другими, всё изменилось.

Вы говорите слишком общо. Перечислите, что конкретно изменилось.

Наша успеваемость выросла.

Так. Что еще?

Дисциплина.

Почему это произошло?

Я не могу объяснить.

Попытайтесь.

Было невозможно, к примеру, вести себя неприлично в присутствии Яворы.

Почему?

Не знаю.

Она делала вам замечания?

Нет, наоборот, никаких замечаний.

Она не требовала, например, соблюдать тишину?

Мы и так ее соблюдали, не было необходимости говорить об этом.

А как она вела свои уроки? Интересно?

Да.

И все ее слушали?

Да.

А в чем выражалось ваше неприличное поведение до появления Яворы?

Ребята ругались.

Вы можете сказать, как?

Нет.

Какими точно словами?

Я не могу их повторить.

Ребята говорили грязные слова про девочек?

Да, и про учительниц тоже. И между собой.

А девочки?

А мы издевались над учительницами.

А после того, как у вас появилась Явора, уже не делали этого?

Нет.

Почему?

Потому, что никто не смеет издеваться на другим человеком.

Это Явора вам так сказала?

Нет.

Не говорила?

Нет.

А почему же вы перестали издеваться над своими учительницами?

Потому что это нехорошо.

А откуда вы знаете, если Явора вам не говорила, что это нехорошо?

Но это общеизвестно, господин следователь, разве не так?

Не знаю, заметили вы или нет, но здесь вопросы задаю я. Вы свободны.

АЛЕКСАНДР

Уже с первых дней появления Алекса в их доме Петр целыми ночами не спал — слушал дыхание своего ребенка. Не мог поверить, что наконец-то у него есть сын, что его сын спит в кроватке в двух метрах от него и что его зовут Александр. Петр вслушивался в его дыхание, целыми ночами слушал дыхание своего сына, и когда оно становилось почти неуловимым, испуганно вскакивал с кровати, чем будил Марину, и она сонно вздыхала. Охваченный паникой, Петр бросался проверить, жив ли Алекс, иногда будил и ребенка, только-только уснувшего после долгого изнурительного плача, и тогда Марина, поднимаясь в постели, укоризненно спрашивала: ну и что ты сделал? зачем разбудил ребенка? а Петр отвечал: ничего, ничего, ты спи, я с ним посижу, и нежно брал своего плачущего сына на руки, шел в другую комнату, давал ему водички, носил на руках, разговаривал с ним, менял памперсы — и так до утра. Марина снова погружалась в сон, не слыша плача ребенка, а утром просыпалась с ощущением, что упустила что-то, забыла, и потом вспоминала: ребенок! Алекс! У меня ведь есть ребенок! И этот факт казался ей настолько диким, что она долго не могла привыкнуть к нему, хотя постоянно твердила себе: ну вот, я уже мать, я мать, у меня ребенок.