Неизвестно, действительно ли Мата Хари встречалась с директором берлинского музея. Зато известно, что египетский балет она так и не поставила. И другой балет тоже, для которого она сама — как и в большинстве случаев — написала либретто, озаглавив его «Химера светского видения». Это была история о беспокойстве юного священника, которого преследует видение женщины. Но тут вмешались события мирового масштаба — события, внезапно изменившие жизнь Мата Хари. Изменившие ее в последний раз и самым трагическим образом.

Весной 1914 года жизнь все еще казалась прекрасной, по меньшей мере, на поверхности. Мата Хари наконец была готова выступать в германской столице, где раньше — как она сама утверждала несколько лет назад — не стала бы танцевать ни за какие деньги. Она снова встретилась там со своим старым другом Кипертом, за чьи деньги она якобы — но не в реальности — купила «Замок звезд».

23 мая 1914 года Мата Хари подписала контракт с директором Шульцем, гарантировавшим ей ангажемент в театре «Метрополь» на улице Беренштрассе с 1 сентября. Этот факт упомянут в ее альбомах. Там написано, как всегда по-французски: «Театр „Метрополь“, Берлин, Германия, директор Шульц». Спектакль, где она должна была выступать, назывался «Вор, укравший миллион».

Мата Хари поселилась в отеле «Камберленд». Уже началась кампания по рекламе ее выступлений.

Но ей так и не довелось танцевать в Берлине. За четыре недели до начала ее ангажемента в «Метрополе» разразилась война.

ГЛАВА 10

Что происходило в те первые военные дни в Берлине на самом деле? Мата Хари хотела уехать из Берлина, охваченного военной лихорадкой. 6 августа она со всем своим багажом выехала из Берлина, направляясь в Швейцарию. Она не знала, что Швейцария с началом войны ужесточила правила пересечения своих границ. Позже, в ходе предварительного следствия в Париже, она рассказывала, что ее багаж благополучно переехал в Швейцарию в грузовом вагоне. А ей самой было отказано во въезде, потому что у нее не было полагающихся документов. Вечером 7 августа Мата Хари снова была в Берлине — но без багажа.

(По информации Швейцарской Федеральной полиции в Берне закон об ужесточении пограничного контроля, предусматривавший специальные печати в документах въезжающих в Швейцарию иностранцев, был принят лишь 22 ноября 1917 года. Но с началом войны для въезда в страну уже нужно было предъявлять действительный заграничный паспорт.)

Мата Хари была в отчаянии. Господин К., голландец, находившийся в Берлине по коммерческим делам, отъезд которого тоже не состоялся из-за начала войны, встретил ее в холле отеля. Я узнал эту историю от жены К., приятной седой дамы, с которой познакомился много лет спустя в Амстердаме.

Очевидно, очень взволнованная, Мата Хари ходила взад-вперед по холлу отеля. Так как она была очень красивой и выглядела экзотически, господин К. не мог ее не заметить. Он спросил ее, не может ли он ей помочь. Она объяснила ему, что она голландская танцовщица. Все знают, что уже много лет она живет во Франции. Теперь она боится, что ее будет преследовать немецкая полиция, подозревая в том, что она не испытывает особо дружеских чувств к Германии. Затем она рассказала господину К. о потере багажа и своего гардероба. Но и это еще не все, продолжала она. Ее менеджер уехал с ее деньгами, а модное ателье исчезло вместе с ее дорогими мехами. У нее сейчас нет ничего, кроме того, что надето на ней.

Господин К., который еще в холле гостиницы дал ей понять, что он тоже голландец, был готов ей помочь. Он сказал, что закажет для нее билет на ночной поезд в Голландию, на котором собирался возвращаться сам. Но затем он передумал. Ему показалось глупым путешествовать в обществе дамы, которую, вероятно, действительно подозревают немцы. Вдруг ее на самом деле во время поездки или при посадке на поезд арестуют? Кроме того, у его жены может сложиться неправильное представление, если он поедет вместе с такой красивой женщиной. Потому он оставил Мата Хари билет у портье, сопроводив его запиской, а сам уехал в Голландию другим поездом, отправлявшимся раньше.

Позднее на допросах Мата Хари утверждала, что оставалась в Берлине до 17 августа. Как и во всех прочих случаях, на допросах она назвала неправильную дату. На самом деле она уехала еще 14 августа из Берлина. На следующий день она была во Франкфурте-на-Майне, где попросила голландское консульство дать ей визу.