Читаем Мата Хари полностью

С точки зрения искусства она по-прежнему считала себя в самой лучшей форме. Если Монте-Карло был уже золотым контрактом, то приглашение в Милан поставило на него печать истинной драгоценности. Она на самом деле «нашла свое место». В 1905 году как малоизвестная любительница без всякого обучения она начала танцевать. Через семь с половиной лет ее слава из частных парижских салонов пробилась через варьете, чтобы достичь апогея в Милане. Окончательно и бесспорно она была признана выдающейся танцовщицей. Не потому, что она воздействовала на зрителей эротикой, а потому что умела танцевать.

Во время театральных сезонов 1911 — 1912 годов Мата Хари танцевала в «Ла Скала» в двух балетах. Здесь она встретила, как она сообщала Астрюку, Преображенскую, самую выдающуюся балерину того времени, «которая дала мне несколько очень полезных советов». На открытии сезона она танцевала свой ставший уже знаменитым танец «Принцесса и волшебный цветок» — в пятом акте оперы немецкого композитора Глюка «Армид», написанной в 1777 году. В новом балете, на музыку Маренко, она 4 января 1912 года была Венерой. Мата Хари была очень довольна своими выступлениями. И она была права. Некоторые из самых красивых фотографий в ее альбомах датируются как раз этим временем. В подписях к фото она пишет как бы с некоторой дистанции и называет себя в третьем лице: «Мата Хари в роли Венеры в „Ла Скале“ в Милане».

Оркестром на первом спектакле сезона дирижировал Туллио Серафин, который уже тогда, в возрасте тридцати трех лет, был очень известным дирижером. Даже в 1963 году, когда ему исполнилось 84 года, он по-прежнему оставался одним из самых выдающихся итальянских оперных дирижеров. Он хорошо помнил Мата Хари. Она была «восхитительным созданием», говорил он мне. — Очень культурная, с природными задатками к искусству. Производила впечатление просто природной аристократки. Но кроме того, она была серьезной актрисой, — говорил маэстро. Желая подчеркнуть ее неповторимую индивидуальность, он воспользовался точным выражением — «una personalita» («личность»).

Миланские газеты были потрясены. Они не знали, как описать выступления Мата Хари. Это были совсем не те танцы, к которым они привыкли. «Коррьере делла Сера» посчитала ее танцы несколько медленными, но похвалила ее «выразительные движения». Газета назвала Мата Хари «мастером танцевального искусства, с изобретательным даром мимики, творческой фантазией и необычайной силой выразительности». Газета «Ломбардия» от 5 января 1912 года оценила ее равномерные, медленные движения «выполненными в совершенной гармонии и достойными восхищения».

Мата Хари поторопилась сообщить Астрюку о своем успехе. «Все газеты единодушно сообщают, что я идеальная Венера». После того, что написали газеты на самом деле, это утверждение кажется некоторым преувеличением. Но преувеличения и так были слабостью Мата Хари — а может быть, напротив, ее сильной стороной? Затем она описывала Астрюку, как она танцевала, и какое впечатление произвели ее выступления на миланцев и на балетмейстера «Ла Скалы». «Я танцевала Венеру со своими собственными волосами, то есть темными. Они сначала были удивлены, но я научила их, что Венера это абстрактная фигура, то есть воплощение красоты. Таким образом, у нее могут быть и коричневые, и рыжие, и светлые волосы. Они согласились».

Габриэль Астрюк все это время не сидел без дела. После того, как ему с успехом удалось ввести свою артистку в круг «Ла Скала», он хотел развить успех. Еще до ее поездки в Италию начались переговоры о включении Мата Хари в труппу Русского балета Сергея Дягилева. Мата Хари посчитала, что переговоры зашли достаточно далеко, чтобы она могла разработать детали контракта. Еще из Милана она послала своему импресарио в Париж проект контракта. Она даже подписала свою копию. Габриэлю Астрюку оставалось только позаботиться, чтобы под проектом контракта появилась и подпись Сергея Дягилева.

Астрюк связался также и с берлинскими импресарио. Он подробно сообщал Мата Хари о ходе переговоров. Но тут она была скептичной, ибо хорошо знала ситуацию в Берлине. — Что касается Берлина, — писала она Астрюку, — то я полностью готова исполнять там один из моих классических танцев. Но я не думаю, что смогу получить там сценическое оформление с роскошными цветами и лунным светом, без которых мой танец невозможен.

После возвращения в Париж у Мата Хари — теперь уже без Руссо — были трудности с деньгами. Потому 8 февраля 1912 года она обратилась к Габриэлю Астрюку. Из Нёйи она написала ему письмо. Это письмо четко свидетельствует об ее финансовом кризисе. Как обычно, ее не интересуют мелкие суммы. Она просит большой кредит. Как залог она предлагает свой дом.