Читаем Мать Мария полностью

Мать Мария

– Наши дни показали, что культура, искусство не убивают в человеке зверя, что на высоте культуры человек может в нравственном отношении оказаться хуже австралийца, что культура – благо условное, что идол культуры и науки давно смердит, что пора заменить этого идола истинным Богом любви. Как, прогресс, культура – это мнимые блага? Чем же заменить эти понятия, уж не понятием ли религии?

Да, именно религии.

С. М. Соловьев

– Мне кажется, что потому нельзя звать в Церковь без всякой оговорки, что Церковь, учащая духовенство, не выражает того, чем живет народ.

В. В. Успенский

– Всякая культура есть тело какой-нибудь религии, и, таким образом, в своем целом она является носительницей идеального содержания…

Германская культура в связи с ее религиозным источником должна быть определена как протестантская.

…Германская культура внутренно оказалась несостоятельной. Ее претензии насильно стать во главе истории обнаружили безумие эгоистического самоутверждения.

Г. А. Василевский

– Вся эта разноплеменная русская армия не знает, что воюет с протестантизмом.

Д. В. Кузьмин-Караваев

– Если народ имеет какой-нибудь определенный идеал, или, иначе, историческую задачу, которую он должен выполнить, то и без помощи интеллигенции он в конце концов ее выполнит и спасать себя никого просить не будет.

В. И. Тестин

Вряд ли в те годы у Лизы сформировалось уже четкое отношение к симфонии вопросов, оглушительно зазвучавшей с началом войны. Одно она, кажется, понимала: расстояние между словом и делом, во всяком случае для нее, должно быть сокращено. Философов, Мережковский, Гиппиус обдумывали, что делать народам, странам. Лиза решала, что должна делать она. Определенно, внутренне, звучала только тема готовности, тема скорого призыва. Поэтому Лиза надевает вериги:

«Покупаю толстую, свинцовую трубку, довольно тяжелую. Расплющиваю ее молотком. Ношу под платьем, как пояс. Все это, чтобы стяжать Христа, вынудить его открыться, помочь, нет, просто дать знать, что Он есть. И в Четьи-Минеях, в свинцовой трубке, в упорных, жарких и бесплодных молитвах на холодном полу – мое военное дело. Это для чего-то нужно, для войны, для России, для народа моего любимого… Для народа нужен только Христос – я это знаю».

Когда 14 марта 1916 г. А. Блок возвратился домой с прогулки, он застал на ступеньках лестницы ожидающую его Кузьмину-Караваеву. До пяти часов утра продолжался их «разговор все о том же»: о пути, о власти (и об «очереди» и «сроке»).

«Душа приняла войну. Это был не вопрос о победе над немцами, немцы были почти ни при чем. Речь шла о народе, который вдруг стал единой живой личностью, с этой войны, в каком-то смысле, начиная свою историю. Мы слишком долго готовились к отплытию, слишком истомились ожиданием, чтобы не радоваться наступившим срокам», – вспоминала в 1936 г. мать Мария в очерке «Мои встречи с Блоком».

Ill

Звезды, вихри, ветер впереди…

Цикл «Вестники»

Пламя росло. Пламя войны. Пламя революции. И вот тогда в стихах Елизаветы Юрьевны наряду с темой пути, исхода настойчиво зазвучала тема огненности, тема сгорания ее души в Вечность.

В Библии всякая весть Бога людям сопровождается вихрем, сокрушением устойчивости, пламенем.

Перейти на страницу: