Читаем Мастерство и Преданность полностью

Я опустился на каменный пол, прислонившись к холодной стене. Лёгкий свет, пробивавшийся через узкое окно под потолком, был настолько слабым, что не мог разогнать тьму, наполнившую комнату. Он лишь подчёркивал её густоту, её бесконечность. Я поднял руки, и пальцы дрожали, словно у старика, измождённого годами. На запястье остался багровый след от стальной хватки гвардейца, а белый платок на шее был сбит, его алые пятна казались ещё ярче в тусклом свете. Я потянулся, чтобы поправить его, и вдруг услышал это.

Чавканье.

Едва уловимый, но жуткий звук. Он был где-то рядом — подо мной, за стенами, или, может, в самой комнате. Я застыл, стараясь не двигаться, не дышать. Но звук не исчезал. Он становился громче, ближе, словно что-то огромное и невидимое кралось ко мне в темноте.

— Кто здесь? — прошептал я, но ответа не было.

Я сжал платок, чувствуя его странную влажность, будто он только что вымок в воде. Сердце билось так сильно, что казалось, его эхо раздаётся по всей комнате.

— Это не настоящее, — пробормотал я, закрывая глаза.

Но звук не исчезал. Он заползал в голову, врезался в сознание, как шёпот какого-то незримого существа, которое знало мои страхи, мои слабости.

Я не заметил, как шаги нарушили тишину. Тяжёлые, уверенные, они приближались, гулко отдаваясь от каменных стен.

Замок на двери снова щёлкнул, и в проёме появился он.

Лорд.

Я попытался подняться, но ноги подогнулись, и я рухнул обратно на пол. Его силуэт, высокий и величественный, заслонял свет. Плащ, тёмный, словно ночное небо, мягко колыхался за спиной, а глаза блестели холодным светом, пронизывая меня насквозь.

— Сядь, — коротко бросил он, и я повиновался, усевшись прямо на холодный камень.

Он прошёл внутрь, шаг за шагом, медленно, словно изучая каждую деталь комнаты. Казалось, что он был здесь не просто для того, чтобы судить, а чтобы что-то вынести для себя, узнать.

— Расскажи, — сказал он, останавливаясь напротив меня.

Я поднял голову, пытаясь найти в его лице хоть намёк на понимание, но там была только холодная отстранённость.

— Расскажи, что произошло, — повторил он, его голос звучал ровно, но в нём была скрытая угроза.

Я начал говорить. Слова вырывались из меня обрывками, как вода из треснувшего сосуда. Я пытался объяснить, как случайно задел Сара, как не хотел никого ранить. Рассказывал о его грубости, о том, как он толкнул меня первым.

Лорд слушал молча, не перебивая. Его лицо оставалось неподвижным, а взгляд — сосредоточенным, пронизывающим, как будто он видел больше, чем я говорил.

— Случайность, значит, — наконец произнёс он, откинувшись на стул, который нашёл у стены.

Я кивнул, с трудом удерживая взгляд на нём.

— Возможно, — сказал он, его тон стал мягче, почти задумчивым. — Но скажи мне, мальчик…

Его глаза прищурились.

— Почему ты до сих пор жив?

Я не понял вопроса, или не хотел понимать.

— Простите? — переспросил я, чувствуя, как в груди вновь нарастает страх.

— Ты многое пережил, — продолжил он, будто не заметив моего вопроса. — Потерял семью, свой дом. Видел, как умирают другие. Почему же ты всё ещё здесь?

Я не знал, что ответить.

— Я просто… шью, — наконец сказал я, опустив глаза.

Лорд усмехнулся, но не холодно, а как-то странно тепло.

— Шьёшь, — повторил он, будто пробуя это слово на вкус. — Думаешь, этого хватит, чтобы выжить?

Я пожал плечами, не зная, что сказать.

— Ты знаешь, почему я оставил тебя здесь? — спросил он, его голос снова стал серьёзным.

Я покачал головой.

— Потому что в тебе есть что-то, чего нет в других. Что-то, что я не могу пока понять.

Он поднялся, его плащ мягко прошёлся по полу.

— Не подведи меня, мальчик.

С этими словами он направился к двери, но остановился на пороге и бросил через плечо:

— Отдохни. Завтра тебя ждёт работа.

Дверь закрылась за ним с глухим звуком. Я остался один. Но в этот раз тишина была иной. Она не давила, не пугала. Она давала возможность дышать.

Надорванная Нить

Гвардейцы вывели меня из тёмной кладовой, словно вытаскивая из бездны, где я провёл бесконечные часы в одиночестве и страхе. Тяжёлый замок щёлкнул, дверь распахнулась, и свет дня, слишком резкий после сырой темноты, ударил в глаза, словно ослепляя меня. Я зажмурился, подняв руку, чтобы прикрыться, но доспехи одного из гвардейцев грубо толкнули меня вперёд.

— Шевелись, — коротко бросил он, его голос был холодным, как сталь.

Я вышел, но ноги дрожали так сильно, что я едва не споткнулся на пороге. Камни под ногами были холодными, будто вытягивали из меня остатки тепла. Голова кружилась, сердце всё ещё билось где-то в горле, как будто пыталось вырваться наружу.

Шаги гвардейцев звучали громко, как удары молота, каждый их шаг будто вбивал меня глубже в землю. Они вели меня через узкие коридоры замка, их лица скрыты шлемами, их молчание тяжёлое, как сама тишина, нависшая над нами.

Я пытался не думать о том, что будет дальше, но мысли сами собой возвращались к тому, что произошло. Лицо Сара, искажённое болью. Кровь, лившаяся из его шеи. Голоса слуг, их взгляды, полные ненависти.