В 1934 году Масон переехал в Испанию, где на его глазах прекрасная страна оказалась ввергнутой в пучину гражданской войны. Художник запомнил эти просторы как олицетворение Эроса и Танатоса, где есть место и высоким страстям, и мрачной истории, и кровавым сюжетам, как в мифологии, так и в страшной забаве – корриде («Ibdes de Aragon», 1935, Галерея Тейт, Лондон). Как живопись, так и графика Масона этого периода заполнены трагическим столкновением сплетающихся неистовых форм и ослепительно яркими красочными потоками: «Метаморфозы» (1937–1943), «Мифология природы» (1938–1940).

А. Масон. «Строительство Дедалова лабиринта», 1939 год

В 1940 году, спасаясь от ужасов новой мировой войны, вместе с Андре Бретоном Масон эмигрировал в США и поселился в штате Коннектикут. Он увлекся индейским и негритянским фольклором, после чего его картины наводнили фантастические существа, казавшиеся неведомым порождением водной глубины, лесных пещер и темных зарослей. В это время пространство полотен художника заполняют пульсирующие непонятные органы, вьются эластичные органические ткани, извиваются щупальца и массивные конечности: «Нет законченного мира» (1942, Художественный музей, Балтимор), «Антильские острова», «Пасифая» (обе – 1943, частные собрания, Чикаго).

Вслед за этим Масон открыл для себя прелесть китайской каллиграфии и национальной живописи. Изучая искусство этой восточной страны, он увлекся философией дзен-буддизма, что, впрочем, было естественно, поскольку Масон и сам пришел к выводу о нераздельности видимого мира и человеческого сознания. Искусство художника стало абстрактным. Он называл свои композиции «психографиями». Эти эксперименты оказали решающее воздействие на возникновение в Америке школы абстрактного экспрессионизма.

В 1945 году художник вернулся во Францию, однако на протяжении 1950-х годов продолжал разрабатывать так полюбившиеся ему азиатские темы. В это время он писал главным образом композиции, напоминающие пейзажи, на фоне которых изображал имитацию иероглифов. Эти полотна изобилуют короткими стремительными зигзагами, похожими на молнии, пересекающимися и вновь расходящимися. Глядя на размытые пятна и быстрые пробеги живописных линий, зритель представляет то птичьи перелеты над безжизненной местностью, то бурное падение водных струй: «Июль» (1948, частное собрание, Париж), «Пучина» (1955), «Миграция III» (1957), обе – Галерея Л. Лейрис, Париж. Далее живописец продолжал работать в манере лирической абстракции, сблизился с группой ташистов, занимался оформлением спектаклей.

Матисс Анри (1869–1954)

Больше всего Матисс любил изображать на своих полотнах деревья, цветы и женщин. Вероятно, в его представлении это были самые прекрасные создания на земле. Мастер говорил: «Я целиком завишу от своей модели, которую я изучаю, когда она свободна от позирования, и лишь затем я решаюсь выбрать для нее позу, более всего подходящую ее существу. Когда я беру новую модель, я вижу подходящую для нее позу тогда, когда она находится в состоянии расслабленности и покоя, и я становлюсь рабом этой позы. Я работаю с этими девушками иногда по многу лет, пока не иссякнет интерес. Мои пластические знаки, возможно, выражают их душевное состояние, интересующее меня безотчетно». Благодаря такому отношению к моделям грань между живыми существами и природой стирается; на полотнах мастера цветы, как правило, поразительно похожи на женщин, а женщины – на цветы…