Аннев схватил деревянный цилиндр и сунул во внутренний карман плаща. Перчатку он тоже решил забрать, хоть и прекрасно понимал, что надеть ее ему уже никогда не суждено. Интересно, почему Нарах посчитал ее артефактом? Из-за того, что на ней феникс, как и на фонаре? По какой бы причине она сюда ни попала, Аннев был рад, что она снова у него. Кроме перчатки и фонаря, других его вещей на столе не обнаружилось; Милость, флаг Бреатанаса, лампа Янака, которая вполне могла оказаться Оракулом, – оставалось только догадываться, куда Нарах спрятал их. Зато там лежали два кольца, белый носовой платок и тусклый деревянный жезл. Аннев машинально сгреб их со стола вместе с перчаткой и сунул в карман – с ними он разберется позже. Но раз фонарь он нашел, – может, и остальные его артефакты тоже где-то неподалеку?

«На полках с оружием Милости не было, – вспомнил Аннев. – Кентон держал его в руках, когда Маюн огрела меня факелом… возможно, он воспользовался замешательством и спрятал меч у себя».

Но в таком случае Кентон давно бы разнес дверь камеры и выбрался на свободу. И вообще, его не сделали бы мастером-аватаром, не принеси он какой-нибудь артефакт.

«Он мог отдать и арфу, которую украл из кабинета Янака. Поступить так было бы умнее всего…»

Аннев прикусил губу. Он очень хотел найти Милость, но каждая лишняя секунда его пребывания в Хранилище могла стоить Содару жизни. «Я обязательно за ним вернусь, – пообещал он себе. – Но сейчас я должен спасти Содара».

Несколько секунд спустя он уже стоял у двери. Сунув палочку из железного дерева в замочную скважину, он сосредоточился и, как только глиф аклумеры, вырезанный и на внутренней поверхности двери, разделился надвое, быстро выдернул артефакт и отступил. Створки медленно распахнулись.

Аннев сделал шаг вперед – и тихо охнул.

Коридор был залит кровью. Размазанные кровавые пятна покрывали даже каменные стены. А в конце коридора он увидел нечто такое, от чего кольцо с ключами выпало у него из пальцев.

На полу лежал мертвый Нарах.

Глава 66

Двери за Анневом закрылись, и он очутился в полной темноте. Трясущейся рукой он достал из кармана плаща фонарь, зажал между коленями и повернул половинки в разные стороны. Тьму прорезал яркий луч света, и в сорока футах от себя, там, где коридор делал поворот, Аннев увидел изувеченное тело Нараха. Его ночная рубашка была изодрана в клочья.

Подобрав ключи, Аннев направился к Нараху. В нос ударил запах свежей крови и фекалий, но Аннев, поборов отвращение, приблизился к трупу и опустился на колени. Он хотел проявить хоть какое-то уважение к покойному мастеру тайн, но укрыть его было нечем – разве что плащом из драконьей кожи, но Анневу он сослужил бы лучшую службу, чем мертвецу. Поэтому юноша осенил тело знаком Одара и помолился про себя за дух Нараха. После этого Аннев поднял фонарь и принялся осматривать останки.

«Так же убили и Сениф», – подумал Аннев, вспоминая чудовищную картину, представшую перед их с Крэгом глазами в Чаще. Он сокрушенно покачал головой, отказываясь поверить, что феуроги действительно ворвались в Шаенбалу. Но Карбад сказал, что на деревню напали демоны «с металлом в плоти», – какие еще могут возникнуть сомнения?

Правда, феуроги не демоны. Точнее, не совсем демоны. Это человеческие существа, достойные жалости, чьи тела изуродованы металлом и камнем; несчастные истерзанные души, которые Кельга подчинила своей воле.

«Но если Кельга мертва – кто же тогда привел их в деревню? И как им удалось прорвать защитный круг?»

Тут Аннев вспомнил женщину-феурога, которую пощадил – и спас, воткнув ей в горло трубку Крэга, чтобы она могла дышать, – и его затрясло. «Так это я виноват? Одну душу спас – и тем самым сотни загубил?» С того дня еще и двух суток не прошло. Могла ли она его выследить и привести с собой остальных?..

Аннев тряхнул головой. Не об этом ему сейчас надо думать, а о том, как защитить дорогих ему людей, и прежде всего – Содара и Маюн.

Сверху донесся ужасающий скрежет, от которого кровь застыла в жилах, и следом – удары металла о металл.

Пора! Аннев ринулся вверх по лестнице. Кровь в ушах стучала так громко, что он почти ничего не слышал. Где-то на полпути он спрятал фонарь в карман, чтобы вынуть меч. Без света стало весьма неуютно, но досадовал Аннев недолго: стоило ему достать меч из ножен, как волнистый клинок длиной в два с половиной фута вспыхнул белыми и голубыми язычками пламени. Аннев резко отвел руку в сторону, опасаясь за свое лицо, а потом поднял меч над головой, как факел.

«Надо же, пылающий клинок! Интересно, какие еще сюрпризы приготовило мне Хранилище?»

Долго ждать ответа на свой вопрос ему не пришлось. Аннев вдруг почувствовал, что ноги стали необычайно легкими, словно он бежал под гору. Сапоги под ним так и замелькали, слившись в сплошное коричневое пятно, и он полетел по винтовой лестнице, перемахивая сначала через две, а потом и через три ступеньки.