Читаем Мастер печали полностью

– Прямо как на Испытании суда, – пробормотал он, направляясь к балкону, – только тут люди умирают.

«На Испытании суда тоже умирали», – с горечью подумал Аннев, вспомнив Самрела.

Ох уж этот Фин.

Неслышно ступая, Аннев приблизился к запертой серой двери.

Судя по цвету и узору, она состояла из железного дерева. Содар как-то показывал ему кусок такой древесины. Старик говорил, что она самая прочная в мире. Железный лес один-единственный во всей Восточной Дароэе – он растет в Альтаре, в противоположной стороне от Даритской империи, и, по слухам, в нем обитает клан троллей. Очевидно, дверца эта обошлась Янаку недешево.

Аннев вытащил спрятанный в перчатке набор отмычек, опустился на колени и осмотрел замочную скважину. К его удивлению, на такой внушительной двери стоял самый обычный замок, рассчитанный на один-единственный поворот ключа. Он принялся за работу.

Кентон вернулся первым. Он сходил за Фином, и, когда оба аватара подошли к двери, Аннев успел вскрыть замок и убедиться, что никаких ловушек нет. Он поднялся на ноги и приоткрыл дверь. Первым в кабинет проскользнул Фин. Аннев вошел за Кентоном и запер дверь.

Комната оказалась воистину огромной. Стены были почти полностью украшены изысканными деревянными панелями, пол покрывали мягкие толстые ковры. Высокий потолок поддерживали восемь пар идеально гладких колонн. На каждой из колонн Аннев заметил по три масляных бездымных лампы, но горели лишь те, что висели на самых дальних.

А по периметру кабинета, ровно посередине между колоннами и стенами располагалась весьма примечательная коллекция: элегантные статуи на пьедесталах, живописные полотна, укрепленные на специальных подставках; на крюках висели диковинные музыкальные инструменты и странные предметы, среди которых Анневу бросились в глаза гуиро, пара железных наручников, прикованных цепью к ошейнику, и крошечная серебряная арфа. Он вытянул руку и провел ладонью над струнами: от арфы исходило слабая магическая аура. Тогда он проверил и гуиро, ожидая ощутить ту же вибрацию, что и от фонаря с фениксом, но ничего не почувствовал.

«Никакой магии. Интересно…»

Между колоннами была расставлена всевозможная мебель, предназначенная для комфортного созерцания необычной коллекции: напротив полотна, изображавшего пожилую женщину с букетом цветов, стояли оттоманка и кушетка; статую девушки, восседающей верхом на драконе, окружали несколько кресел, а со скамеечки, искусно вырезанной из слоновой кости, можно было полюбоваться комплектом сияющих бронзовых доспехов. Одна из перчаток сжимала длинное толстое копье, а забрало остроконечного шлема было опущено.

В дальнем конце комнаты стоял великолепный, украшенный сложной резьбой стол, который сам по себе являлся настоящим произведением искусства, а за ним сидел человек в расшитом золотом сюртуке с высоким воротником. Сидел он спиной к двери; на его лысом черепе играли блики света от масляных ламп. Аватары увидели его одновременно и тут же разделились, двинувшись вперед так, чтобы взять незнакомца в кольцо. Аннев заметил, что у кресла, на котором сидит человек, вместо ножек – два больших металлических колеса. В ступице каждого поблескивал голубой камень с золотыми вкраплениями, в центре которого был вырезан какой-то знак. Подобравшись еще ближе, Аннев понял, что колеса – не что иное, как два армированных щита, встроенных в стул каким-то совершенно непостижимым образом.

Все трое выскользнули из тени на залитую светом половину комнаты. Аннев отстегнул от пояса топор и вынул из ножен меч. Он сосредоточился на клинке и вскоре ощутил в ладони знакомую пульсацию. Тут Кентон бросил на него пронзительный взгляд, и Аннев ослабил концентрацию, испугавшись, что чувствительный к магии аватар что-нибудь заподозрит.

Кентон отвернулся и пополз вдоль периметра, прячась в тени колонн, как и Фин, крадущийся вдоль противоположной стены. Кентон извлек свой длинный изогнутый тачи и держал его перед собой, словно готовясь к защите. Руки Фина, как ни странно, оставались пустыми, но каждый мускул в его теле был напряжен и готов к драке.

– По словам Оракула, вас должно быть четверо.

Аннев так и застыл на месте, между пятым и шестым рядами колонн; Кентон с Фином затаились в тени.

«Оракул? – пронеслось в голове у Аннева. – Неужто тот самый Оракул? Но Содар сказал, что он у Брона Глоира…»

Однако времени на размышления у него не было. Человек схватился за щиты и крутанул их так, что кресло покатилось вдоль края стола и развернулось. Теперь человек сидел к ним лицом, и Аннев смог его как следует рассмотреть. На вид ему было за пятьдесят; взгляд колкий и пронзительный, руки и грудь мускулистые. Если бы не тонкие парализованные ноги, скрытые под одеялом, Аннев решил бы, что перед ним мужчина, пышущий здоровьем и не обделенный силой. Тут он вдруг понял, что по-прежнему исступленно сжимает рукоять топора, и заставил себя ослабить хватку.