Читаем Мастер артефактов полностью

– Что из того, чему нас учили, правда – это раз. И два, – к большому пальцу присоединился указательный, – что из этого – ложь. Если уж такие, как этот чудик, спокойно ходят по земле – а по виду он такой же опасный, как Титус, – может, убивать их и не стоило? Или взять тебя: ты вообще без руки родился. По идее, тебя должны были забить камнями еще при рождении… но не забили – и ничего страшного не случилось. Ты вырос среди нас, тренировался, как все, и был вполне себе нормальным. Последние дня три не в счет. Вот я и думаю. – Он сделал короткую паузу. – Глупо, да?

– Нет, по-моему, ничуть.

Фин удовлетворенно кивнул:

– На самом деле я никогда не любил ни мастеров, ни древних. Я имею в виду, мне нравилась система – я знал свое место, и это место всегда было первым. Но ты молодец, ты вечно покоя им не давал своими вопросами. Думаю, мало кому из нас нравилось то, что нам втюхивали, но… что поделаешь? – Он поскреб макушку. – Может, и зря я тогда к тебе цеплялся.

– Ого… ты что, извиняешься?

Парень громко фыркнул и расправил плечи.

– Разбежался. Ты был придурком и выскочкой, и дать тебе по шее лишний раз было святым делом. – Фин прыснул со смеху, затем снова стал серьезен. – Я к тому, что в городе все будет иначе. Правила, по которым мы жили в Академии… они больше не действуют. Люди здесь другие, и мыслят они по-другому. Как знать, может, у нас и не получится сразу вписаться в эту новую жизнь.

Аннев пожал плечами:

– Ну и что? Я найду собственный путь. Как и всегда.

– Это точно. – Фин посмотрел на него, прищурившись. – Только не взрывай все сразу же, потерпи с недельку, ладно? Дай мне сначала хоть немного подзаработать.

– Ничего не могу обещать, – улыбнулся Аннев.

– Засранец. – Фин ткнул его кулаком в плечо. – Ладно, я спать.

Он подошел к своему месту, сел на одеяло и принялся стягивать сапоги.

– Беляша уж сам разбуди. У меня от его глазенок мурашки.

Фин забрался под одеяло и повернулся на бок, спиной к Анневу.

Аннев обошел лагерь, потом снова остановился рядом с Фином. Тот уже дышал медленно и глубоко, но Аннев знал, что Фин лишь притворяется спящим. Он улыбнулся: кто бы мог подумать, что его злейший враг станет ему другом? Пусть не закадычным – но все же… Аннев поднял глаза, всматриваясь в мерцающие вдалеке огни города. По периметру городской стены перемещались желтые пятнышки – факелы караульных, а у самых ворот горело несколько костров. Аннев надеялся, что это не разбойничьи костры, о которых говорил Шраон. В темноте ничего нельзя было разобрать, но криков он не слышал, до этого тоже все было тихо – случись Фину стать свидетелем разбойничьего налета, он об этом непременно рассказал бы, – поэтому Аннев предпочитал думать, что люди у тех костров – всего лишь утомленные путники, спящие крепким сном.

Какой-то шорох отвлек его от мыслей. Это Цзянь Никлосс выбрался из мехов, служивших ему постелью, и встал рядом. В розовых глазах йомада отражался звездный свет. Аннев поприветствовал его кивком и шепнул:

– Пойдем заберемся повыше.

Они молча взобрались на холм, откуда хорошо просматривались и окрестности лагеря, и дорога, и парапеты, окружавшие город. К тому же здесь они могли говорить, не опасаясь разбудить спящих.

– Тебе следует знать, что ты сказал своему другу неправду, – произнес Цзянь.

– А, так ты не спал?

Цзянь кивнул, и Аннев тихонько рассмеялся.

– Что же это за неправда? – поинтересовался юноша.

– Ты сказал, что таким… – альбинос указал на глаза и дотронулся до бледного лица, – я родился. Это не так.

Предвещатель провел рукой по голове и показал Анневу кулак, в котором был зажат клок жестких волос, больше похожих на щетину. Цзянь бросил их на землю.

– Я не был с рождения отмечен смертью. В твоем возрасте я был кареглазым, черноволосым юношей с бронзовой кожей. А когда в мою жизнь вошла магия, кожа начала светлеть, глаза поменяли цвет на красный, а потом стали розовыми. – Он повел плечами. – Это случается с терранцами, практикующими магию. И даже с новотерранцами, которые чтут молодых богов. Меняется наша кожа. Глаза. Иногда даже кровь и кости.

– Я… не знал, – пробормотал Аннев. – Я видел на затылке у Долин бронзу – но тогда я еще не понимал…

«…что это метка Кеоса», – невольно прозвучало в его голове. Юноша прогнал эту мысль.

– Они все так меняются? – спросил он.

– Ты имеешь в виду людей из моего народа? Нет. О других племенах мне в точности неизвестно, но в Великой Терре у провидцев с талантом крови изменения протекают быстро. Бледная кожа и странный цвет глаз – красный, черный, а то и белый – это обычное дело. Случаются трансформации куда серьезнее.

– Это какие?

Цзянь грустно улыбнулся:

– Некроманты становятся ходячими скелетами или гниющими трупами – в зависимости от того, каких мертвецов они поднимают из могил. – Он прикрыл глаза и вздрогнул. – Я оживляю лишь тех, кто покинул этот мир совсем недавно и чей смертный час был наполнен умиротворением. Я не касаюсь разложившейся плоти, не тревожу гневливых мертвецов и духов, чей покой не следует нарушать.

Аннев нахмурился:

– Зачем ты мне это говоришь, Цзянь?