Читаем Мастер-Арфист полностью

Он подошел к широкому проему, ведущему в нижние пещеры; от запаха бальзама, кипевшего в котлах, глаза заслезились. Прихватив кружку кла, хлеб и фрукты, Ф'нор поспешно направился к юным всадникам, столпившимся вокруг наставника. Наблюдение за тренировками молодежи было его обязанностью; особенно внимательно он следил за подростками, которые родились вне стен Бендена. Этим юным отпрыскам холдеров и ремесленников требовалось время, чтобы освоиться с жизнью в Вейре. Часто свобода, как неразбавленное вино, ударяла в головы мальчишек — особенно после того, как они совершали первые полеты в Промежутке. Чтобы оказаться в любом месте Перна, следовало просто ясно представить его себе и сосчитать до трех. Немалый соблазн! И Ф'нор был полностью согласен с Ф'ларом, который утверждал, что к обряду Запечатления нужно готовить ребят постарше — хотя Древние считали подобную практику предосудительной. Но, во имя Первого Яйца, к двадцатому Обороту парень уже понимает лежащую на всадниках ответственность — даже если родился в холде! Зрелость, эмоциональная устойчивость сами по себе не могут, конечно, избавить от шока, который испытывает человек во время Запечатления, но юноша гораздо быстрее начинает понимать значение установившегося мысленного и духовного контакта, взаимопроникновения чувств, связывающих его отныне и до самой смерти с запечатленным драконом. Юноша в отличие от мальчика способен контролировать своего подопечного, пока зреет комплекс необходимых инстинктов и устанавливаются защитные барьеры. У любого из новорожденных не слишком много разума, и если глупый подросток позволит своему малышу переесть, весь Вейр будет мучиться от боли в желудке. Ведь даже взрослые звери живут только настоящим моментом — нисколько не думая о будущем и сохраняя память о прошлом лишь на уровне инстинктов. И это хорошо, подумал Ф'нор. Хорошо для драконов, которые принимают на себя основной удар Нитей. Будь их разум более острым, они, возможно, отказались бы сражаться.

Ф'нор сделал глубокий вдох и, прикрыв ладонью глаза, вошел в кухню, расположенную в пещере чудовищных размеров. Он осмотрелся; пожалуй, в этом зловонном производстве участвовала половина женского населения Вейра. Огромные котлы кипели на очагах, тянувшихся вдоль противоположной стены; одни женщины сидели у широких столов, перемывали и крошили корни, из которых затем экстрагировали бальзам, другие мешали варево в котлах, постепенно переливая его в большие горшки. У них были черпаки на длинных ручках, рот и нос закрывали повязки из ткани, глаза слезились от едких паров. Ребята постарше занимались транспортировкой: подтаскивали из кладовых уголь и относили в самые холодные камеры загустевающий бальзам. Все были при деле.

К счастью, дежурный очаг, на котором остатки обеда сохраняли горячими, находился около самого входа. Над тлеющими углями на крючьях висели большой горшок с кла и кастрюля с тушеным мясом. Ф'нор еще раз наполнил кружку и оглянулся — кто-то позвал его по имени. Манора, его мать! Сейчас она кивала, подзывая его. Лицо хозяйки нижних пещер, обычно безмятежно-спокойное, выглядело несколько растерянным.

Ф'нор послушно подошел к столу, у которого Манора, Лесса и еще одна молодая женщина изучали поверхность небольшого металлического черпака. Лицо девушки показалось ему знакомым, но имени он вспомнить не мог.

— К вашим услугам, Лесса, Манора... — Он склонил голову, пытаясь вспомнить имя девушки.

— Неужели ты забыл Брекку, Ф'нор? — Лесса с упреком приподняла бровь.

— Ты думаешь, я могу разглядеть что-нибудь в этом тумане? — Ф'нор демонстративно вытер глаза рукавом. — Я не видел тебя, Брекка, с тех пор, как мы с Кант'ом привезли тебя из мастерской на Запечатление малышки Вирент'ы.

— Ф'нор, ты такой же, как Ф'лар, — заявила Лесса раздраженно. — Помнишь имя дракона, но не всадника.

— Как поживает Вирент'а, Брек? — спросил Ф'нор, пропуская мимо ушей замечание Лессы.

В ответ девушка улыбнулась с пугливым смущением и бросила отчаянный взгляд на Манору; ей явно не хотелось привлекать внимание всадника. На вкус Ф'нора, она была слишком худощавой, немного повыше Лессы; свежее, милое личико обрамляли завитки темных кудрей. Очень привлекательная девушка, решил Ф'нор, и скромная... Интересно, как она ладит с Киларой, капризной, самовластной госпожой Южного Вейра? Он слышал, что Брекка перебралась туда, когда Вирент'а подросла... кажется, это было не так давно...

Лесса грохнула на стол перед ним пустой ковш.

— Погляди-ка, Ф'нор. Внутренняя поверхность растрескалась, и бальзам меняет цвет... с ним что-то происходит.

Ф'нор сочувственно свистнул.

— Ты не знаешь, чем Фандарел покрывает металл? — спросила Манора. — Нельзя и дальше портить мазь. Я не смею пользоваться металлической посудой, но выкидывать ее жалко...

Ф'нор поднес ковш к свету. С одной стороны тусклую внутреннюю поверхность пересекали тонкие трещины.

— Видишь, что происходит с бальзамом? — Лесса подтолкнула к нему маленький котелок.