Читаем Мастер-Арфист полностью

Девушка в зеркале была красивее, чем леди Тела, чем дочь портного! Правда, слишком худая... Ее ладони непроизвольно схватились за шею, скользнули по выступающим ключицам к груди, пропорции которой не соответствовали ее худощавому телу. Платье слишком просторно для нее, отметила Лесса с внезапно возникшим тщеславием, еще не знакомым ей чувством. А ее волосы... настоящий ореол, лучистая корона... Нет, они не желают лежать послушно... Торопясь, девушка пригладила их пальцами — и машинально перебросила несколько прядей вперед, так, чтобы они закрывали лицо. Затем, опомнившись, раздраженно отбросила локоны на плечи. В Вейре ей незачем маскироваться.

Слабые звуки — скрип сапог, шорох шагов — вернули ее к реальности. Она замерла, ожидая появления всадника. Неожиданно в ней проснулась робость. Теперь, когда лицо ее было открыто миру, волосы струились по плечам и спине, а линии точеной фигуры подчеркивала мягкая ткань платья, девушка лишилась привычной защиты и, следовательно, стала, по ее понятиям, уязвимой.

Подавив желание убежать и спрятаться, Лесса еще раз взглянула на свое отражение в блестящем металле и, окончательно убедившись в своей привлекательности, вскинула голову; от этого движения волосы ее взметнулись вверх, потрескивая и шурша. Она — Лесса Руатанская, наследница старинного и благородного рода. Ей больше не надо скрываться, хитрить, контролировать каждый свой шаг... Теперь она может смело смотреть в лицо миру... и этому всаднику.

Она решительно пересекла комнату и отбросила занавес, закрывавший вход в большую пещеру.

Он сидел возле головы дракона и с удивительно нежным выражением лица почесывал зверю надбровья. Все это совершенно не совпадало с тем, что она слышала о всадниках.

Она, конечно, знала о нерушимых узах между Крылатыми и их драконами, но лишь теперь поняла, что в основе этой связи лежала любовь. Ее поразило, что сдержанный, холодный человек, доставивший ее сюда, способен на такое чувство. Там, во дворе Руата, возле старого стража всадник вел себя весьма бесцеремонно. И неудивительно, что бедный зверь заподозрил в нем обидчика. Драконы — и те проявили больше терпимости, подумала она, невольно шмыгнув носом.

Всадник медленно обернулся, словно не желая расставаться с бронзовым зверем. Заметив ее, он приподнялся; в глазах его мелькнуло удивление — по-видимому, изменившаяся внешность девушки поразила его. Быстрыми легкими шагами он приблизился к Лессе, осторожно взял ее под локоть и повел в спальное помещение.

— Мнемент' мало ел, для отдыха ему нужна тишина, — сказал он приглушенным голосом, как будто не существовало ничего важнее покоя дракона. Он поправил тяжелый занавес, закрывавший проход в пещеру.

Затем всадник молча отодвинул девушку на расстояние вытянутой руки и бесцеремонно осмотрел ее с головы до пят. На лице его отразилось удивление, смешанное с любопытством.

— Ты вымылась... и стала красавицей, да, почти красавицей, — признал он с таким изумлением и снисходительностью, что она, обиженная, резко отпрянула от него. Всадник негромко рассмеялся: — Да, кто бы мог догадаться, что скрывается под грязью и сажей... десяти полных Оборотов, не так ли? Ты, несомненно, достаточно красива, чтобы Ф'нор наконец успокоился.

Возмущенная его поведением, она осведомилась ледяным тоном:

— А что, Ф'нора непременно нужно успокоить?

Всадник стоял, глядя на нее с улыбкой. Она сжала от ярости кулаки и стиснула зубы — чтобы сдержаться и не ударить это насмешливое лицо.

После долгой-долгой паузы он сказал:

— Забудем о Ф'норе. Сначала надо поесть. Кроме того, мне понадобятся твои услуги.

Возмущенный вопль девушки заставил его обернуться. На этот раз он не удержался от раздраженной гримасы, когда резкое движение растревожило запекшуюся рану на плече. Потом всадник усмехнулся:

— Почему бы тебе не промыть раны, честно заработанные в битве за твои интересы?

Отодвинув свисающую настенную драпировку, он крикнул в отверстие, темнеющее в каменной поверхности:

— Еду для двоих!

Его голос заметался в глубоком каменном колодце, и Лесса услышала далеко внизу эхо.

— Неморт'а коченеет, — продолжал он, доставая что-то с полки, спрятанной под драпировками, — и, значит, скоро начнется Рождение.

При упоминании о Рождении в желудке у Лессы похолодело. От самого мягкого описания этого эпизода в преданиях о драконах стыла кровь, а более реалистичные вселяли панический ужас. В каком-то оцепенении девушка брала предметы сервировки, которые передавал ей всадник, и ставила на стол.

— Что? Испугалась? — усмехнулся он. Опустил драпировку на место и стянул изорванную, окровавленную рубаху.

Тряхнув головой, Лесса переключила внимание на его спину. Мускулистый торс всадника и его широкие плечи были испещрены царапинами и полосками засохшей крови, чернеющими на бледной коже. Рана на плече кровила; очевидно, он содрал засохшую корку, когда стаскивал одежду.

— Мне понадобится вода, — сказала она и, взяв подходящую неглубокую миску, отправилась к бассейну, удивляясь про себя, как могла она согласиться уехать из Руата.