Читаем Мастер-Арфист полностью

Робинтон, как и прочие, работал спустя рукава, невзирая на тумаки и затрещины, которыми головорезы пытались заставить их «двигаться пошустрее». Робинтон прекрасно знал, что у работников в цехе арфистов и Форт-холде жизнь совсем иная, однако он проникся сочувствием к людям, которым недостаток способностей или энергии не позволяет подняться выше столь незавидного положения. Сочувствовал он и усталым скакунам, хотя к тому времени, как ему и прочим сунули в руки серпы и отправили нарезать свежей травы, Робинтон уже устал не меньше скакунов. Теперь он прихрамывал уже по-настоящему, и стоны его звучали совершенно искренне. Он весь день ничего не ел. А если его подозрения верны, в холде не хватит еды даже для того, чтобы накормить всех гостей, не говоря уже о постоянных обитателях. Быть может, всадники привезли с собой собственные припасы? И как ему добраться до К'гана, если он целый день проведет за работой? Жаль, что ему никогда не удавалось общаться с Тагат'ом так же хорошо, как с Сайманит'ом…

* * *

Когда стражники Фэкса убедились наконец, что скакуны накормлены и обихожены, Робинтон и еще пятеро людей, с которыми он работал, вернулись в холд. Все работники вполголоса обсуждали, будут ли их сегодня кормить. Стемнело. А светильники еле горели — еще один признак нищеты, царящей в Руате.

— Краюху хлеба кинут — и то, если повезет, — сказал один из работников, бредя к холду.

— Да разве ж нам везет когда? — возразил другой. — Я бы хоть где согласился жить, только не тут!

— Ага, дерут три шкуры и спуску не дают… — согласился первый. — А ты кто такой? — спросил он вдруг у Робинтона.

— С йими пришел, — ответил мастер-арфист, ткнув пальцем в сторону солдат, шагающих впереди. Согнутая спина ныла, ему отчаянно хотелось выпрямиться и потянуться, но он не был уверен, что это поможет, и к тому же боялся выдать себя. Он был на голову выше своих временных товарищей по работе.

Работник издал неопределенный звук — то ли хмыкнул, то ли крякнул.

— Так ты с йими, значит?

— Ну, дальше-то я с йими не попрусь, — угрюмо ответил Робинтон.

Они направились ко входу на кухню. Первый заглянул в дверь и отшатнулся: внутри царил хаос, до них донесся грохот посуды, крики и вопль поваренка, получившего оплеуху. Один мужчина орал громче всех, отдавал приказы и бранился, если ему не отвечали тотчас же.

— Клянусь Осколками! Да оно с одной стороны горелое, а со всех остальных сырое! — яростно взревел он.

Взвыла и заскулила собака. Робинтон услышал оплеухи и новые крики и стоны — очевидно, повар срывал зло на безответных поварятах.

— Если это мясо, может, нам достанется! — с надеждой пробормотал работник, облизываясь и принюхиваясь.

— Ну да, дожидайся! Нам только понюхать и дадут! — отозвался другой.

Надо сказать, что запах был не особенно аппетитный. Но Робинтон воспользовался их интересом к тому, что происходит на кухне, чтобы незаметно скрыться в сумерках. Проходя мимо главного входа в холд, он заметил, что ни у дверей, ни в главном зале стражи нет. Конечно, в лохмотьях работника в главный зал соваться не стоит, но он наверняка сумеет проникнуть в казармы и переодеться там во что-нибудь более подходящее.

Он проскользнул в казарму как раз вовремя, чтобы услышать, как один из младших командиров распределяет посты на вечернюю стражу. Стражники протопали мимо. Робинтон укрылся в нише — при этом слабом освещении заметить его было совершенно невозможно.

По счастью, многие солдаты Фэкса были высоки ростом и имели привычку возить с собой по нескольку смен одежды. Робинтон выбрал самую чистую и, с радостью сбросив мерзкие, вонючие лохмотья, переоделся. Одежда была широковата в груди, штанины коротковаты, а так ничего. Робинтон перетянул ремень потуже, а брюки спустил пониже. Он взял рукав своей старой куртки и принялся оттирать башмаки, пытаясь избавиться от комьев навоза.

— Скорлупа и Осколки, где тебя носило? — спросил грубый голос.

Робинтон развернулся и увидел в дверях младшего командира.

— Только что сменился, — буркнул он, боясь, что грохот колотящегося сердца его выдаст.

— Тогда вали в зал! Вам всем велено собраться там, потому как эти хреновы всаднички не умеют себя вести.

Судя по ухмылке стражника, он намеревался поучить «всадничков» хорошим манерам.

— Щас, — ответил Робинтон. Он расправил плечи, что было не так-то просто после того, как он целый день проходил согнувшись, и осторожно обошел командира, словно ожидая удара. Однако удара не последовало. Оглянувшись, Робинтон увидел, что солдат достает из седельной сумки меч.