Читаем Мастер-Арфист полностью

На рассвете они тихонько выбрались из холда, прихватив с собой багаж, и, взявшись за руки, побежали вниз, к причалу, где их уже ожидал шлюп. Во дворе было полно спящих — и на скамьях, и на столах, а кое-кто прикорнул даже и под столом. Ветерок слегка колыхал вымпелы над киосками, стоящими на площади Встреч. Молодожены принялись грузить свои вещи в шлюп, радостно посмеиваясь над тем, как ловко они от всех убежали. Робинтон взглянул на скалы над Холдом. Дракона там уже не было.

Робинтон никак не мог припомнить, попрощался ли он с матерью. Должно быть, да — по крайней мере, он точно помнил, как благодарил за все родителей Касии.

Пока Касия устраивалась у румпеля, Робинтон отвязал носовой фалинь, как показывал ему капитан Гостол, легко вспрыгнул на борт и оттолкнул шлюп от толстых свай. Потом он поднял парус — и тот сразу наполнился ветром. Касия некоторое время лавировала, потом судно поймало ветер; Робинтон перешел на корму и уселся рядом с женой на кокпите.

Когда они уже почти пересекли акваторию порта и готовы были выйти в открытое море, из кубрика на соседнем крупном судне вышел какой-то рыбак и лениво помахал им рукой. После Касия и Робинтон восемь дней не видали ни единого человека.

Их мир состоял из шлюпа, воды и неба, которое на протяжении первых трех дней было ослепительно синим — такую синеву в этих широтах можно увидеть лишь по осени. Но Касии и Робинтону не было дела до погоды: они занимались друг другом. Выяснилось, что среди всего прочего их вкусы сходятся еще и в том, что оба они любят свежевыловленную и свежеподжаренную рыбу. Иногда Робинтон занимался рыбной ловлей, а Касия — стряпней, а иногда они менялись местами.

Потом погода испортилась. Невесть откуда налетела буря, и Касия, с трудом перекрикивая вой ветра, велела Робинтону спустить парус и надежно закрепить гик. Несмотря на ливень и вздымающееся море, Робинтон справился с задачей, спустился в каюту, достал непромокаемую одежду и быстро натянул свою, чтобы постоять на румпеле, пока Касия будет переодеваться. Выбравшись на палубу, Робинтон, выронив свою ношу, бросился на помощь Касии: та с трудом удерживала румпель. Им не сразу удалось справиться с непокорным шлюпом, и к тому моменту, когда Касия смогла наконец переодеться, лицо ее побелело от холода — ведь все это время волны швыряли суденышко из стороны в сторону, а с неба продолжали хлестать струи дождя. Время от времени волны захлестывали палубу; Касия выкрикнула приказ — и Робинтон, подчинившись, умудрился дотянуться до длинной ручки ковша.

Робинтон выплескивал за борт ковш за ковшом — а на место вычерпанной воды тут же прибывала новая. Но он все равно продолжал черпать — одной рукой, а второй — помогал Касии удерживать румпель. Маленький шлюп то взлетал на пенистый гребень громадной волны, то рушился вниз, едва не вытряхивая душу из своих пассажиров. Робинтон стучал зубами от холода. Он видел сквозь потоки дождя, что Касия стиснула зубы и вздернула верхнюю губу: казалось, будто она рычит, бросая вызов буре. Девушка наваливалась на румпель всем телом, стараясь держать шлюп носом к волне. Робинтон и сам понимал, что стоит хоть одной такой волне ударить им в борт — шлюп перевернется, и они пойдут на дно. У них и без того было не много шансов пережить этот шторм — но если им не удастся удержать шлюп на плаву, надежды не останется никакой.

Робинтон не знал, сколько прошло времени. Внезапно небо просветлело, ветер улегся, и давление на руль ослабло. Касия и Робинтон шлепнулись прямо на палубу, судорожно глотая воздух ртом.

— Скорее, — проговорила Касия, указывая на мачту. — Мы очутились в окне бури. Это нужно использовать. Подними парус до половины. Вон там уже виден берег. Надо найти какое-нибудь укрытие и дождаться конца бури. Должна же здесь быть бухта или заливчик — хоть какое-нибудь место, где можно бросить якорь.

Голос ее звучал так настойчиво, что Робинтон опрометью бросился выполнять просьбу жены — откуда только и силы взялись. А потом он помогал Касии удерживать парус — ветер все время пытался его сорвать, — и вести шлюп к темной громаде, встающей прямо по курсу.

Они едва не пропустили вход в бухту — наверняка бы пропустили, не уткнись их шлюп прямехонько в этот вход носом. Суденышко вошло в узкий пролив, и у Касии вырвался победный вопль: буйство стихии осталось позади. Теперь, когда каменные выступы защищали шлюп, он замедлил свой бег, но все же волны продолжали нести его к виднеющимся впереди скалам.

Касия и Робинтон огляделись по сторонам. После долгих часов завывания бури у них звенело в ушах, и им не верилось, что они наконец-то достигли убежища.

— Якорь… Роб… брось якорь. Нельзя… чтобы нас… швыряло… из стороны в сторону, — с трудом проговорила Касия, указав на нос судна. — Тут могут быть скалы…

Робинтон бросил якорь, веревка принялась разматываться — и вот шлюп, вздрогнув, остановился. Суденышко, поскрипывая, закачалось на волнах.