Читаем Маслав полностью

Долива послушно остановился, а псы, соколы, мальчики, слуги и Маслав со своим двором потянулись вдоль берега реки. Долива вернулся к Собку, который стоял в стороне с конями.

Иначе невозможно было спасать свою голову и присматриваться к Маславу, как только принять то предложение, которое милостиво сделал ему Маслав.

Охотники удалились, а Вшебор подошел к Собку, который заглядывал ему в глаза, стараясь отгадать, какие вести он принес с собой.

– Едем ко двору, – тихо проговорил Долива. – Я приехал в добрый час, если голова моя осталась еще на плечах. Мы пробудем здесь некоторое время, но вы и кони должны быть каждую минуту готовы к отъезду, когда настанет время.

Собек качал головой.

– Вырваться отсюда не так уж трудно, – отвечал он. Они не очень-то берегутся, видно, не боятся никого. – Удалой пан! Удалой! – тихо прибавил он.

Они присели отдохнуть, а коней пустили попастись на траве.

Но Маслав недолго забавлялся охотой, приказав людям пройтись с соколами, он сам вернулся, ища глазами Вшебора.

Тот встал и подошел к нему.

Казалось, новому повелителю приятно было поговорить о себе с каким-нибудь свежим человеком, – переряженная чернь, окружавшая его, не удовлетворяла его, и его тянуло к Вшебору.

Подойдя к нему он указал на город, расположенный на холме.

– Это будет моя Познань! – сказал он, смеясь. – Ты понимаешь? Отсюда я буду владеть обоими берегами Вислы!

И вытянув руку, обвел ею вокруг.

– Пруссаки и литовцы пойдут со мной. Чехов погоним вон и поколотим, немцам не позволим подойти к Лабе. Вырежем их, и дальше. Все, кто ненавидит христиан, пойдут со мной. – Он все время оглядывался на Вшебора, как будто ожидал от него похвалы и одобрения.

– Ну, что ты скажешь на это?

– Что ж, – только бы у вас было войско!

– Есть войско и еще будет, и я сам обучу их, – быстро заговорил Маслав. – Я хоть вырос при дворе, но в душе всегда был и остался воином. Пруссаки предприимчивый народ. Эти те самые, что убили Войташка, которого Болько выкупил и похоронил в Гнезне, а теперь чехи взяли его оттуда! Те самые, что сдались старому Болько. – Ну, а я им брат и сват!

Он засмеялся, с довольным потирая руки.

– Ну, что же ты ничего не говоришь? Маслав не глуп, правда?

– Увидишь сегодня сам, от них придут ко мне послы. А знаешь, почему так случилось? Потому что я сделался язычником и повыдергивал кресты. Весь народ со мной.

Должно быть, молчание Вшебора было ему неприятно: несколько раз спросил его, – что же ты об этом думаешь?

– Вы очень счастливы в жизни, это все знают! – пробормотал Долива.

– В Полоцке, в замке, были отцы бенедиктинцы – теперь от них осталось и следа. Из костела я устроил языческий храм так же, как и они из храмов делали костелы. Гусляры хлопали в ладоши и кланялись мне в ноги от радости: люди выкопали старых богов, прикрепили их к древкам и повтыкали в землю, крича перед ними: Ладно! – Вот где моя сила! – Ну, – что же вы все молчите? – смеясь, повторил он.

– Удивляюсь всему этому, – не спеша, выговорил Долива, – но советую вам хорошенько посчитать свои силы в борьбе с христианами. Вас много, но и тех не мало. Я не хочу вам льстить. На Руси водружены кресты, чехи – крещены, венгры и немцы тоже христиане. А их всех вместе соберется много. Маслав утвердительно кивнул головой, потом остановился осмотрелся вокруг и, подойдя ближе к Вшебору, – зашептал, близко глядя ему в лицо.

– Ты ничего не понимаешь. Чей Бог окажется сильнее, тому я и поклонюсь. Мне что? Теперь взяла верх старая вера, а что будет завтра – почем я знаю? Князья и короли все крестятся, когда приходит время. И я буду таким, каким захочу быть, чтобы получить власть, а теперь хорошо и так, как есть.

Долой кресты и долой немцев, которые их принесли. Понял?

Он засмеялся, не раскрыв рта и блестя глазами. Но ему не понравилось в новом слуге, что тот не удивлялся, не льстил ему, и даже не соглашался с ним.

– Эх ты, человече, – возвысив голос, заговорил Маслав. – Ты, может быть, думаешь, что мне приснилась моя сила? Ну, так я покажу ее тебе воочию. Увидишь и сам поверишь.

Он взглянул вдаль, где стояли люди с собаками и соколами. Две собаки выслеживали дичь в болоте, но осенний день не благоприятствовал охоте, – до сих пор не встретилось ни одной цапли и ни одной птицы. Маслав подозвал к себе ближайшего слугу.

– Гей, Дидко, выпустите соколов проветриться и потом возвращайтесь с ними. Губа поедет со мной, здесь больше нечего делать.

И он указал рукой на ладьи, к которым и направился.

Вшебор глазами дал знак Собку, чтобы он не тревожился о нем, сам Долива пошел вслед за князем. – Маслав, как бы торопясь вернуться, поспешно спустился к ладьям, вскочил в одну из них и приказал забрать коня для него самого и Губы.

Взгляд его упал на бедно одетого Вшебора, стоявшего перед ним в ожидании приказаний.