Читаем Маслав полностью

– Скоро мы освободимся от немецкого и чешского гнета, и я буду править!

Говоря это, он оглянулся, чтобы проверить впечатление, которое производили эти слова, и засмеялся диким, насильственным и не искренним смехом.

Вшебор молчал, не поднимая головы. Маслав ударил рукой по мечу, который висел у него за поясом.

– Спроси меня, по какому праву я буду править, – прибавил он. – Вот мое право! Кто силен – тот и должен править, а у кого есть ум – у того есть и сила, если же нет ума, – то и сила не поможет, потеряют ее, как они там потеряли! – Он указал рукой на запад. – Обленившееся, ни к чему не годное, онемеченное племя надо было выбросить за дверь, а крестьянам – вернуть старую свободу и прежнюю веру. Мы должны жить по своему, а не перенимать чужих обычаев. Не нужно нам ни чужих богов, ни чужих князей. Пясты продавали нас императорам и папам. От немецких матерей рождались онемеченные дети. – Казимир, мать, которого записалась в монахини, – пусть себе сидит у дяди в Хольне и поет в хоре, – там его место, а не здесь на царстве. Мы ведь не монахи!

Говоря это он шел вперед и бросал пытливые взгляды на Доливу, подзадоривая себя собственными словами.

– Мазурская земля – моя, а со мной найдут пруссаки и литовцы; все те, которые привязаны к своей старой вере. Нас – множество, а вас – горсть, да и той скоро не станет. Земля без государя достанется тому, у кого сила. А сила – у меня! У меня!

Он разгорячался все более, поглядывая на Вшебора. Но не дождавшись от него никакого ответа, стал перед ним и повелительно сказал:

– Говори же мне, кто тебя послал?

К Доливе, в виду грозящей опасности, ввернулись мужество и хладнокровие. Он равнодушно пожал плечами.

– Кто же у нас может послать? – сказал он. – Из старого рыцарства, шляхты и магнатов немногие уцелели – на паству волкам. Мы, двое братьев, спаслись от чехов и черни. Может быть найдется еще несколько человек спасшихся и укрывшихся в лесах. Кто бы мог меня послать? Вы были когда-то мне другом, теперь могли бы взять меня хоть в слуги! Моя жизнь не имеет для вас никакой цены, но, может быть, я вам на что-нибудь пригожусь. Маслав задумался. Речь Вшебора понравилась ему.

– Ой! Знаю я вас! – выговорил он насмешливо. – Если бы вы только могли мной завладеть, вы охотно отдали бы меня в руки Казимира или еще кого-нибудь. Много их там шляется у немцев. Вы, все окрестившиеся и видавшие другие времена, – не многого стоите.

– А вы разве не были крещены? – смело спросил Вшебор.

Маслав запылал мгновенным гневом и оглянулся назад на своих, – не слышали ли они этих слов. Но те стояли далеко, и не могли слышать из разговора. Он промолчал и опять задумался.

– Слушай, Долива, – заговорил он после молчания, взявшись за бока и отойдя несколько шагов назад. – Правда, я дружил с тобой на том песьем дворе, хочу быть для тебя теперь добрым паном, но смотри, береги голову на плечах, она тебе нужнее, чем мне. Я возьму тебя одного, брата твоего не хочу и никого больше не хочу, пусть чернь вырежет из без остатка. Я себе наделаю магнатов из тех крестьян, которые будут мне благодарны, а бояться их – мне нечего. Если хочешь служить мне, – я возьму тебя!

Вшебор поклонился, потом поднял голову и смело взглянул ему в глаза. – Почему же мне не служить тебе, если я умираю с голоду и не имею пристанища? Но что будет с братом?

– Да где ты его оставил? – спросил Маслав.

– В лесу, на поляне, два дня пути отсюда, – он занемог.

– Пусть его там волки съедят, – смеясь и похлопывая Вшебора по плечу, сказал новый князь. – Ты останешься у меня, а больше я знать никого не хочу.

Вшебор промолчал и не настаивал больше. Ссылка на брата была только лазейкой, которую он оставил себе для того, чтобы иметь предлог уйти от Маслава. Но он все же надеялся с помощью Собка уйти тем или иным способом. Маслав, как бы не доверяя ему, продолжал пытливо поглядывать на него, но выражение его лица прояснилось.

– Это мне будет очень кстати, – сказал он, – мне как раз надо устроить себе двор. Я назначу тебя охмистром. Эти мои мужички во всем хороши, но беда в том, что они не знают панских и королевских обычаев. У меня должен быть свой двор, как у всех королей и князей. Вот ты мне подберешь людей и обучишь их. Я хочу, чтобы у меня были такие же порядки, как при дворе старого Мешка и Болька.

Вшебор, делая вид, что он вполне разделяет эту мысль и, не обнаруживая отвращения, с готовностью подхватил:

– Вот и отлично! Но пока я научу людей, пройдет не мало времени.

– Пустое! – нахмурив брови, возразил Маслав. – Я умею скоро учить. Надо построже, – тогда все пойдет хорошо.

И снова похлопал его по плечу.

– Я беру тебя, – повторил он, – но помни, я – добр и щедр, но и грозен в то же время.

На этом разговор окончился. Маслав обернулся к своей свите, стоявшей поодаль, и крикнул:

– Пустить сокольничьих псов! Если что-нибудь попадется – спустить соколов!

Он дал знак и сам медленно пошел к своим людям, сопровождаемый Вшебором. Услышав за собой его шаги, князь как будто одумался.

– Подождите здесь при ладьях, – вернетесь вместе со мной!