Так осталась Мартышка ничьей, забродила по дому, попала в подвал и запуталась во всемирной паутине, которую расставил там паук Дабыл-дабыл-дабыл-юшкин.

Там– то, в подвале, Мартышку Левый Маськин тапок и нашёл. Она сидела и горько плакала, потому что была никому не нужна. Левый Маськин тапок сразу оценил преимущество наличия Мартышки, подключенной к мировой паутине, и стал через неё вести подрывную революционную деятельность в Левотапии, родине всех левых тапков.

По приказу Маськиного Левого тапка, переданному через Мартышку по всемирной паутине паука Дабыл-дабыл-дабыл-юшкина, выстрел крейсера «Обжора» по Пяточному дворцу стал сигналом к началу героического штурма «последнего оплота Тапкодержавия».

Историки абсолютно уверены, что по имеющимся сегодня документам, в том числе и тем, которые хранились в специальных архивах, можно лишь приблизительно воссоздать картину событий свержения Тапкодержавия. Подготовка к революционному восстанию началась в Левотапии 22 октября, а 25 октября отряды Дранотапочной гвардии уже заняли почту, мосты, вокзалы, телеграф и другие важные объекты города. Всё это время в Левотапии продолжалась обычная жизнь: ходили трамваи, пел знаменитый бас Шаляпкин.

В ночь с 25 на 26 октября произошло взятие Пяточного дворца, где заседало Своевременное правительство. Вечером 25 октября в 21 час 45 минут раздался холостой пушечный залп «Обжоры», а затем по дворцу начала стрелять артиллерия Петька-Павлушкиной крепости – из более чем тридцати выпущенных ею снарядов по цели попали лишь два-три. Причём, судя по документальным фотографиям, было повреждено лишь несколько карнизов и оконных проёмов.

Около двух часов ночи участники восстания – дранотапочники, вооружённые в основном свёрнутыми туго стельками наперевес и шнурками от ботинок, – пошли на штурм. Защищал дворец батальон дамских туфелек…

Когда Маськин увидел по новостям, что творится в Левотапии, которую после переворота сразу переименовали в Тапкодранию, сразу понял, что это дело заварил его Левый тапок. Он немедленно вызвал его к себе и потребовал навести порядок в Тапкодрании и вернуть ей привычное для всех название Левотапии. Название Маськин Левый тапок под нажимом Маськина вернул, однако суть от этого не изменилась, потому что дранотапочники, захватившие власть, так изодрали все остальные тапки, что теперь в Левотапии в основном до сих пор все ходят босиком.

Маськин понял, насколько опасна Мартышка, оставленная без присмотра. Не зря он их с детства недолюбливал. Маськин взял Мартышку и отнёс её обратно Гею Бейтсу, который переименовался в Белку Гейтса, чтобы от него отстали с кличками «гей!».

Белка Гейтс Мартышку принимать назад не хотел, потому что у него уже водились мартышки с клеймом «Энтим ум 8», и Мартышку просто отпустили на свободу, где она теперь успешно морочит голову ещё не таким продвинутым жителям, как Маськин, который уже продвинулся настолько, что стал обходиться без мартышки и при этом замечательно жил.

Только Сова попрежнему была недовольна, потому что она считала, что без Мартышки могут обойтись только сами мартышки, которым мартышки ни к чему. 

Глава двадцать седьмая

Маськин на концерте

Искусство – это не просто некое излишество, необязательное и добавочное, как гарнир. Искусство – это потребность души, нежная её, так сказать, сторона. Даже сельским жителям, да и вовсе отшельникам требуется какая-то толика искусства – глядишь, на балалайке побрякаешь или ложку какую распишешь – и жизнь становится более объёмистой, цветистой, что ли, не однородно крупнозернистой, как крупнопомолотый хрен, а гладенько-покладистой, как мелко натёртая морковка.