— А если бы я сказала, что нет? — ответила она и тут же улыбнулась, увидев, как изменилось его лицо. — Не переживай, Стан, иди, готовь съемку, в двенадцать часов я буду с вами. Послушай, Хулио, — она повернулась к археологу, — а как насчет того, чтобы появиться со мной в кадре? Ты мог бы рассказать что-нибудь интересное об Уашактуне. О твоей дружбе с Сильванусом Морли, например, — добавила она.

Мексиканец посмотрел на нее, нахмурив брови, а потом рассмеялся. Николь тоже не могла больше сохранять серьезность.

— Очень рад, но я предпочел бы, чтобы ты меня представила как его реинкарнацию. Хотя по времени и не совпадает, но дело в том, что я такой самовлюбленный тип!.. Если ты этого еще не заметила.

16

Город майя Караколь, 627 год н. э.

Балам чувствовал, что сроднился с телом ягуара почти так же, как со своей человеческой оболочкой. Со дня обнаружения воинов Наранхо на прогалине сельвы он часто пил жидкость, позволяющую ему принимать облик могучего животного. Страх, пережитый им, когда он в первый раз столкнулся со сверхъестественным, постепенно исчезал, и он уже воспринимал это чудесное перевоплощение как дар богов, которым он мог беспрепятственно пользоваться.

Когда он рассказал Белому Нетопырю о том, что видел и как след привел его от прогалины к городу, шаман стал таким же обеспокоенным, как и он, хотя его слова были, как всегда, полны здравого смысла.

— Не стоит тревожить лишний раз нашего короля из-за таких пустяков, а кроме того, возможно, все, чего мы добьемся, — это вспугнем людей, желающих оставаться незамеченными. Воспользуемся тем преимуществом, что они не знают о нашей осведомленности, и останемся начеку. Благодаря богам мы сможем присматривать за прогалиной с большим успехом, чем кто бы то ни было. Мы будем делать это по очереди. Но, мой дорогой сын, — спокойно сказал он, — мы должны быть бдительны и здесь, в том месте, которое волнует меня больше всего, — в нашем городе Караколе. Твой рассказ навел меня на мысль, что существует заговор, в который вовлечены немногие.

— Если бы я прошел там несколькими мгновениями раньше, я узнал бы, кто они. Ты кого-нибудь подозреваешь?

— Ответ прост, Балам. Тех, кто желает зла нашему городу или просто стремится захватить власть. Положение нашего короля очень уверенное: этого человека любят, но он, возможно, рассчитывает на поддержку тех, кто планирует переворот, чтобы сбросить его. Мы должны смотреть вовне: в сторону Тикаля или в сторону Наранхо.

— А жрецы Тлалока, учитель?

— Это вполне вероятно, сын мой, однако сами по себе они мало что могут сделать без поддержки извне. Я сомневаюсь, что они являются участниками заговора, но я бы осмелился утверждать, что их используют. — Некоторое время Белый Нетопырь хранил молчание, словно взвешивая свои следующие слова. — И они, несомненно, рассчитывают на кого-то из нашего города, — продолжил он, — человека, представляющего чуждые нам интересы.

— Ты имеешь в виду Черного Света? — Балам произнес его имя тихо, словно испуганно.

— Да, именно, но пусть боги освободят меня от подозрений, не имеющих под собой оснований! — Халач виник нежно улыбнулся своему ученику. — Не забывай также о принцессе Никте, мой дорогой сын, не забывай о ней также.

Эта фраза запала глубоко в душу молодому Баламу. Тогда он не осмелился оспаривать слова учителя, хотя ему и хотелось произнести пылкую речь в защиту девушки. Усомниться в ней казалось невозможным. Ее сердце не знало предательства или притворства, добавил бы он, а затем заключил бы, что она — самая прекрасная девушка из всех, созданных богами. Кроме того, Синяя Цапля, которая все видела и все знала, почувствовала бы, если бы та что-то скрывала, разве нет? Она ведь не зря проводила с принцессой большую часть времени.

Все это он хотел сказать, но промолчал. Промолчал из уважения к учителю, а также потому, что слова, произнесенные с жаром, рождены мятущейся душой и не имеют цены.

И теперь, пока он шел по следу Никте через сельву, тень сомнения поселилась в нем. После полудня, когда жара перестала быть гнетущей, он увидел, как девушка в сопровождении одной из своих служанок пошла по дороге, ведущей из города по направлению к тайной прогалине. Он заметил ее случайно, когда сам направлялся к большой пирамиде в поисках некоторых трав, которые ему поручил собрать Белый Нетопырь.

Вспоминая с болью слова учителя, он поспешно вернулся в свои комнаты и выпил волшебную жидкость. По счастью, одно из окон выходило в сторону джунглей, и огромная кошка смогла незаметно выпрыгнуть из него и затеряться в сельве.

След Никте нельзя было перепутать ни с чем, и Балам мог уловить его среди тысячи прочих запахов. Это был аромат воды, в которой она купалась: туда подливали эссенцию из белых цветков эскисучиля;[44] кроме того, это был запах ее кожи, молодой и чистой, и ее волос, благоухающих ароматическими смолами.

Эти запахи человеческое обоняние различало слабо, хотя и воспринимало их с удовольствием, но ягуар был вполне в состоянии узнавать их и точно определять.