Читаем Маска майя полностью

День начался рано, с выезда экспедиции из города Белиза. Они прибыли туда предыдущим утром на самолете из мексиканской столицы. В Белизе их ожидал ученый, который должен был присоединиться к ним. Он представился Николь на плохом французском языке с заметным испанским акцентом.

— Профессор Аугусто Фабрисио, — сказал он, протягивая руку и резко склонив голову, — из Университета Гватемалы.

Он был занятным человеком, тощим, среднего возраста. Верхняя часть его черепа блестела, как будто отполированная, а волосы, черные, без седины, покрывали только нижнюю половину головы. Его лысина, тем не менее, частично компенсировалась огромными усами, которые, казалось, росли из самого носа и расходились в противоположных направлениях, увенчанные подкрученными кончиками.

Жан и Николь уже получили о нем исчерпывающую информацию во время перелета из Мексики. Они сели по обе стороны от Хулио Риверы, любителя поговорить. Казалось, что приближение к месту раскопок ввергло мексиканского археолога, и без того разговорчивого, в настоящую эйфорию.

— Фабрисио — человек с характером, — сообщил он им. — И пусть вас не вводят в заблуждение его внешний вид или манеры. Я думаю, он старательно поддерживает этот имидж, немного старомодный… как будто притворяется дотошным немцем. Но под этой маской скрывается незаурядная личность, а его знания в области археологии Петена поистине неисчерпаемы. Мы с ним вместе пережили много приключений. — Последняя фраза была произнесена с легкой улыбкой, как будто намекавшей на особый характер этих приключений.

Ночь они провели в Белизе; Жан и Николь добрую половину вечера просидели на террасе гостиницы, наблюдая за Карибским морем. Легкая дымка закрывала горизонт, и Николь было нетрудно представить испанский корабль, выходящий из нее навстречу этим еще не известным землям. Испанцы, наверное, волновались не меньше, чем индейцы, которые спрятались в сельве, завидев, как к ним приближаются эти огромные плавающие дома.

Они легли спать рано, зная, что это будет последняя ночь, которую они проведут под крышей в ближайшее время, а также понимая, что, вероятно, им нескоро удастся снова побыть наедине.

Эту ночь они навсегда сохранят в памяти. Слушая шум прибоя и глядя, как небо покрывается звездами, они на секунду поверили, что Вселенная была создана лишь для них.

На следующее утро они отправились в путь, и Николь убедилась в том, что подобная экспедиция — это затея, требующая гораздо больших усилий, чем она представляла в Париже. Она насчитала девятнадцать участников и с любопытством рассматривала пять внедорожников, ожидавших момента отъезда. Девушка внимательно изучала все это, в то время как два работника Французского телевидения запечатлевали сборы на пленку. Эти кадры по прибытии в Париж будут использованы в первой передаче, которая выйдет в эфир через два дня.

Для Жана и Николь это было незабываемое путешествие. Постепенно, по мере их продвижения в джунгли насыщенная синева Карибского пейзажа уступала место зелени сельвы. С одной из возвышенностей, по которой они проезжали, еще можно было заметить, глядя на восток, бирюзовую линию Карибского моря, теряющегося на горизонте, в то время как за ними, на западе, вздымалась ждущая их сельва, густая и на вид непроходимая. «Два мира, такие разные, — подумала Девушка, — и все же они сосуществуют совсем рядом, кое-где разделенные лишь узкой полосой пляжа».

Остаток пути они проехали молча, держась за руки. Они уже были во владении сельвы, переживая сейчас особенную близость. Каждый из них понимал то, что чувствовал другой, и отдавал себе отчет, что их ощущения совпадают: сельва была похожа на огромную матку, принимающую их и баюкающую… Она даже могла сделать их своей частью. Казалось, что все остальное — их жизнь до сего дня и мир, который они знали, — осталось снаружи, в другом времени и в другом месте.

Только голос Хулио Риверы время от времени пробуждал их ото сна. Мексиканец на своем немного гортанно звучащем французском указывал им на самые мелкие детали пейзажа, стараясь установить для них контакт с тем, что вскоре станет их новым домом.

— Дорогой, по которой мы сейчас едем, пользуются добытчики сока сапотилового дерева. Вы увидите, что бывают случаи, когда кажется, что уже нельзя ехать дальше… и все же ветки расходятся и образуют просвет. Растительность эта ужасно ненасытная, в мгновение ока она пожирает отнятую у нее территорию. Каждый год во время сбора сока приходится заново расчищать тропу. И от того же страдали древние майя, — за его волчьей улыбкой показались зубы, — как только ей давали передышку, сельва брала свое. — Он обернулся к Николь, сидевшей с Жаном сзади. — Мы убеждены, что она еще скрывает целые строения, даже пирамиды, которые мы, возможно, так никогда и не найдем.