— Подарок богов. Нечто подобное сообщили надписи, которые также повествуют, как мне сказал Ривера, об одной маске… или нефритовом украшении. Хулио думает, что эти вещи, подарок и маска, на самом деле одно и то же. Но наши выдающиеся эксперты еще точно этого не выяснили, и, кроме того, мне кажется, что есть части текста, которые не согласуются между собой.

— Черт возьми, неплохо для начала! А где расположено это место?

— В этом и заключается вопрос, на который они не в состоянии ответить.

— Не в состоянии? — Чашка с кофе в руке Жана замерла на полпути ко рту.

— Возможно, я смогу. Кроме того, есть вероятность, что им известно больше, чем они хотят признать. Они рассказывали мне об астрономических обсерваториях майя, о направлениях, на которые указывает Венера, о равноденствиях… Не знаю… какая-то путаница.

— Вспомни об этом обломке керамики, надписи на котором ты расшифровала. В самом начале казалось, что в нем тоже нет особого смысла. — Жан подмигнул ей, улыбаясь. — И вдруг сезам открылся!

Николь ответила ему улыбкой, взяла стакан с апельсиновым соком и слегка приподняла его, как будто намереваясь произнести тост.

— Ты совершенно прав. Если они прекратят нести чушь и выложат нам все, что знают, тогда мы сможем помочь им.

8

Город майя Караколь, 626 год н. э.

Балам с улыбкой наблюдал за девушкой, поднимавшейся по каменным ступеням. Синяя Цапля уже приближалась к храму, находившемуся на самом верху пирамиды. Она была одета в тунику красного цвета — цвета востока, откуда приходят дожди. На голове у нее был сложный головной убор из цветов и початков кукурузы. В руках она несла большую миску, что сильно замедляло ее подъем, поскольку девушка прилагала много усилий, чтобы сохранить равновесие.

Балам стоял рядом с Чальмеком. Они оба были зрителями, как и тысячи других людей, собравшихся на церемонии для того, чтобы умолять богов дать хороший урожай. Действо уже подходило к концу. День начался очень рано, и с восходом солнца жители Караколя двинулись к пирамиде, служившей основанием для храма, воздвигнутого в честь богов дождя. Часть жрецов уже находилась там с предыдущего дня, в то время как остальные утром отправились вместе с процессией из города.

Оба юноши присоединились к шествию, проникнутому праздничным духом, несмотря на серьезность, которую старались придать ей жрецы, шедшие во главе. Вместе с ними шагал и Белый Нетопырь, надевший украшения, отличавшие его как верховного жреца, а также Синяя Цапля, которой предстояло принести в жертву копаль.[21] В процессии также принимали участие четверо детей. Они были одеты в зеленое, и их лица едва виднелись из-под головных уборов, закрепленных на плечах и представлявших собой мастерски изготовленные головы лягушек. Флейтисты и барабанщики замыкали головную часть шествия, а за ними следовала пестрая толпа горожан, влившихся в процессию.

Пирамида находилась примерно в шести «длинных выстрелах стрелы»[22] от Караколя, и прогалина вокруг нее была тщательно расчищена от растительности в течение нескольких предыдущих дней, поскольку ожидалось, что на церемонию придет много людей.

Это были те же самые прогалина и пирамида, где Балам и Белый Нетопырь побывали ночью, когда вместе путешествовали по сельве. Тогда это священное место было безлюдным, залитым холодным светом луны. Теперь, под утренним солнцем, пирамида казалась еще более массивной, однако магическое ощущение, переполнившее в ту ночь его душу при одном лишь взгляде на нее, исчезло.

В этот момент Синяя Цапля подошла к последней ступени длинной лестницы. Два жреца выдвинулись вперед, чтобы поддержать ее, в то время как остальные ожидали возле огня, горевшего напротив входа в храм. Король К’ан прибыл несколько раньше и находился на высоком помосте, установленном рядом с пирамидой. Белый Нетопырь, стоя на вершине самой пирамиды, немного в стороне, был немым свидетелем происходящего.

Жрецы шагали, одетые в длинные туники темных цветов, и пели монотонные гимны, звуки которых смешивались с голосами четырех детей, которых с самого начала церемонии привели на самый верх монументального строения. Там их расставили по углам маленького храма, и голос каждого из них, подражающий пению лягушки, был слышен с одинаковой силой. Они символизировали маленьких лягушек уо, квакавших все сильнее в предчувствии приближения сезона дождей. Каждый ребенок смотрел в направлении одной из сторон света, чтобы привлечь внимание четырех чаак,[23] древних богов дождя. Возле алтаря, на котором горел огонь, находилась статуя среднего размера, расположенная на пьедестале у самого края верхней платформы. Ее руки были сложены на груди, а на большой голове особенно выделялись выпученные глаза. Это было изображение Тлалока, другого властелина дождя, которому поклонялись майя. Культ Тлалока был недавним, заимствованным у тольтеков, чьи торговые интересы распространились сюда из далекого города Теотиуакана.