Она сверилась с путеводителем.

— А вы не...

— ...директор музея, — закончил он. — Да, это я.

И слегка поклонился.

— Я люблю ходить среди наших посетителей время от времени, чтобы увидеть, чему они уделяют внимание — как правило, немногому, а что вызывает скуку — как правило, все. Туристы — очень странные существа, — заметил он, отворачиваясь от нее и глядя на редкие кучки людей. — Я часто не могу понять, зачем они пришли.

Он снова пожал плечами, и Дебора улыбнулась.

— В вашем музее выставлены предметы из Нового Света?

Новый Свет. Европейцы колонизировали Америку пять сотен лет назад, и эта земля для них по-прежнему новая. Ну что же... Дебора оглядела просторный зал, где выставлены сокровища бронзового века. Наверное, здесь время течет медленнее. Директору же музея она просто сказала:

— В основном, — и сделала эдакий протестующий жест, который вполне подошел бы и самому греку. Это должно было означать: ее музей маленький, у них нет экспонатов мирового класса.

Разумеется, кроме тайного микенского клада...

— Так она настоящая? — Дебора решила поиграть.

— А почему нет? — удивился Попадреус, внимательно вглядываясь в маску. — Стилистически она отличается от других, да, но это ничего не доказывает. Будь у нас для сравнения сотни масок, да, но их нет. У нас всего шесть. Вариации возможны из-за личных вкусов мастера, или лица умершего, или... — Директор музея характерным жестом пожал плечами и выразительно вздохнул. — Нет причин сомневаться в отчете Шлимана о том, где и когда он ее нашел. А уж сделать копию за то время, что у него было, при ограниченности имевшихся у него ресурсов?.. Это еще более невероятно, согласны?

— Наверное, — кивнула Дебора. — А вы не думали датировать маску — просто чтобы закрыть вопрос?

— Думали, — ответил он. — Увы. Некоторые методы не подходят. Исследование... как вы это называете: пыль с растений?

— Пыльца.

— Правильно. Датировка по пыльце. Ее есть смысл проводить, когда предмет только что вынут из земли, хотя полированный металл в любом случае содержит мало пыльцы. Теперь же, сто лет спустя, такой анализ ничего не даст.

— Углерод-четырнадцать? — предложила Дебора.

— Для датировки по радиоуглероду требуется отломить кусочек от маски, — сказал директор музея. — Это неприемлемо: во-первых, потому, что нет достаточных оснований подвергать экспонат таким разрушающим испытаниям, и, во-вторых, потому, что золото не очень подходит для такого анализа. Если плавка шла с древесным углем и немного углерода проникло в металл, тогда, возможно... И все равно результаты будут сомнительными.

— А датировка по гелию?

— Возможна в будущем. — Попадреус серьезно кивнул: — Нам нужно быть более уверенными в точности методики и в том, что это не повредит самой маске.

Он бросил на Дебору проницательный взгляд:

— Для человека, не заинтересованного в доказательстве того, что маска поддельная, вы задаете много вопросов.

Дебора улыбнулась:

— Профессиональное любопытство. Как куратор куратору.

— Хорошо, — улыбнулся он в ответ. — Расскажите мне о вашем музее.

Дебора рассказывала о большом каменном томагавке и вообще о новой экспозиции, посвященной племени крик, о передвижной Кельтской выставке, которая должна скоро прибыть, а Попадреус кивал, улыбался и старался выглядеть заинтересованным, даже пораженным. Дебора, конечно, посмеивалась над собой. Да и как иначе — в таком-то разговоре перед такими-то экспонатами?

Через несколько минут, движимая растущей неловкостью из-за того, что она так гордится музеем «Друид-хиллз», неловкостью, которую не могло рассеять его вежливое ободрение, она вернулась к теме микенского золота:

— Позвольте мне задать еще один вопрос.

— Пожалуйста.

— Если эта маска подлинная, есть ли, по-вашему, шансы, что Шлиман раскопал еще одну маску вроде этой, которую никогда не показывали на публике?

Позже, когда у нее появилась возможность подумать на досуге, Дебора решила, что лицо грека было похоже на большой дом с освещенными окнами, обещающими, что внутри ждут лампа и камин. Потом она задала вопрос, и шторы опустились. Мгновение Попадреус просто смотрел — то ли на нее, толи сквозь нее.

— Очень маловероятно. Не представляю, как такое могло бы случиться. — Он посмотрел на часы и улыбнулся, однако настороженная, искусственная улыбка не достигла темных леденцовых глаз. — А теперь, простите, мне придется вас покинуть. Нужно уделить внимание работе. Желаю вам, — на его лицо вернулось подобие прежней улыбки, — приятного путешествия. И, — добавил он, поворачиваясь к ней спиной, уже сделав несколько шагов прочь, — пожалуйста, приходите еще. Назовите свое имя на входе, и с вас не возьмут плату.

Дебора смотрела ему вслед, пытаясь понять, что в ее словах заставило директора так ясно расстроиться и столь поспешно отступить.

Глава 23