Ривер доверяла им обоим: Саймону – потому что он ее старший брат (а ведь старшим братьям не доверяют только дуры), а Зои – потому что она воительница, потому что у нее кодекс чести. Ривер знала, что они не причинят ей вреда. Оба защищали и будут защищать ее столько, сколько нужно. Но ни Зои, ни Саймон не знают, что зловещая сирена действует в них, распространяется, словно чернила в воде. Они не сообразят, что она там, пока сирена не проявит себя.

Внезапно среди вихря мыслей в мозгу Ривер, словно яркая вспышка, настал миг абсолютной ясности:

Им нужно помочь. Кто-то должен это сделать.

Но было уже слишком поздно: Саймон нажал поршень шприца, и инъекция наполнила Ривер теплом. Жидкость текла по ее венам успокаивающей волной – безмятежной, сияющей, изумрудной.

Сирена начала стремительно затихать. Ривер почувствовала, как сильные руки Зои опускают ее на постель и укутывают в одеяло. Немногие понимают, что Зои – это воплощение любви. Любовь заставляет ее сражаться. Любовь делает ее храброй.

Ривер посмотрела на красивое лицо Саймона.

Саймой улыбнулся ей. Он тоже воплощение любви и сострадания. Его любовь к ней, его мэймэй, была так сильна, что иногда пугала Ривер.

Он не знает. Он, как и все остальные, не знает, что грядет. Все они понятия не имеют, какой ад ждет их впереди.

Сирена уже превратилась в приглушенное бормотание, в медленное подводное течение в океане звуков. Толпа лиц и голосов уплывала, растворялась вдали.

Ривер закрыла глаза и вскоре уже блаженно плыла по морю молчаливой пустоты.

Глава 14

– Как она? – спросил Мэл, когда Саймон вышел из кубрика Ривер.

– Мы дали ей успокоительное и уложили в постель, – ответил Саймон.

– Отлично, отлично.

Мэл подождал, пока Зои выберется из кубрика, и кивнул ей.

Она кивнула в ответ и направилась на мостик.

Тогда Мэл наклонился к Саймону и прошептал:

– Слушайте, док, я знаю, что ваша сестра – особенная и все такое… Я понимаю, что она, в отличие от нас, ощущает разные штуки. Как думаете, может, она…

– Что может, Мэл?

– Я не знаю. Это прозвучит слегка бредово, но не может ли она заставлять других делать то же самое?

– Передавать другим свои… скажем так… силы?

– Вроде того.

– А почему вы спрашиваете?

– Просто так, – уклончиво ответил Мэл. – Видите ли…

Он помедлил. Каким образом можно начать рассказ о том, что произошло в шаттле? Сейчас ему казалось, что он ненадолго провалился в дыру пространства-времени и попал в ситуацию, которой никогда не было и не могло быть. Собственный дом, разговор с Инарой, голоса детей во дворе – во все это было сложно поверить. Но тем не менее, пока он пребывал в том странном трансе, происходящее казалось убедительным, правильным.

Одной из причин возникновения данного феномена могла быть Ривер Тэм. Если на «Серенити» что-то шло кувырком, то в эпицентре событий, скорее всего, находилась Ривер. В данном случае взгляд, который она бросила на него несколько минут назад, и ее жест заставляли предположить, что она каким-то образом узнала, что у него было это видение, галлюцинация, заскок, как это ни назови.

Тем не менее Мэл был не в силах развивать эту тему в разговоре с Саймоном. Во-первых, он не хотел, чтобы Саймон считал его человеком, находящимся под властью фантазий или бредовых идей. Мэлу было важно всегда выглядеть спокойным и контролирующим ситуацию. Беззаботный, уверенный в себе капитан – вот образ, который Мэл хотел поддерживать.

Во-вторых, мысли об Инаре были настолько личными, что рассказывать о них – все равно что признаться в какой-то мрачной, жуткой тайне. Он, Инара, обручальные кольца, идеальный дом за городом, двое детей – несомненно, его и Инары – такую картину семейного счастья представлял себе Мэл, по всему этому он тосковал, но не мог даже думать о том, что когда-нибудь это станет реальностью. А теперь вероятность того, что они с Инарой будут вместе, практически исчезла.

– Нет, – сказал он наконец. – Проехали. Все это ерунда.

– Не похоже.

– Да нет же. Я просто не выспался и устал, вот и все.

– Я тоже, – сказал Саймон, подавляя зевок. – Не знаю почему, но я всю ночь ворочался. Около трех часов я снова проснулся и пошел проверить Джейна. Он спал как младенец. Возможно, совесть не давала мне покоя, пока я не исполнил свой врачебный долг.

– Возможно, моя совесть тоже меня тревожила. И, предупреждая ваш вопрос – да, у меня есть совесть.

– Никогда в этом не сомневался, – ответил Саймон, еле заметно улыбнувшись.

– А я, наверное, расстроился, что дело с доставкой груза Бэджеру накрылось и мы зря потратили время. Возможно, поэтому я ищу связи там, где их нет.

– Связи? Вы поэтому спросили насчет Ривер?

– Нет.

– Мэл, прошу вас, если вам известно, что с ней произошло…

– Док, я ничего не знаю.

– Вы в этом уверены?

– Да, уверен, и я буду весьма вам обязан, если вы прекратите приставать ко мне с этим вопросом, – ответил Мэл суровым, не допускающим никаких вольностей тоном. – Зря я с вами заговорил. Все это не важно. Проехали.