Читаем Мартин-Плейс полностью

От кого: От мистера Арнольда Б. Рокуэлла.

Ввиду ухода мистера Э. Холскома на пенсию я рад утвердить ваше назначение на пост старшего статистика компании.

Ваш нынешний пост со следующего понедельника займет мистер Дж. Росс, и я был бы весьма признателен вам, если бы вы ознакомили его с новыми его обязанностями и сообщили ему, что я буду иметь с ним беседу несколько позже. Выбор преемника мистеру Россу предоставляется на ваше усмотрение, как и остальные перемены в штатном расписании бухгалтерии.

Ваша рекомендация мистера М. Льюкаса на должность главного бухгалтера была рассмотрена со всем надлежащим вниманием, и выбор мистера Росса отнюдь не означает несогласие с вашим мнением.

Учитывая высокую квалификацию мистера Льюкаса и его несомненные способности, правление назначило его моим помощником и просило меня специально указать, что это ни в коей мере не предопределяет возможную будущую кандидатуру на пост управляющего в ущерб лицам, имеющим на него право в силу занимаемых ими должностей.

Фиск еще раз внимательно перечитал записку. Заверение в последнем абзаце предназначалось непосредственно для него. Льюкаса не готовят в управляющие. Как помощник Рокуэлла, он может остаться помощником и следующего управляющего, своего рода доверенным клерком ad finitum[1]. И все-таки его грызли сомнения. Льюкас может использовать свое положение, чтобы подкопаться под других ответственных работников и в первую очередь под него самого. Его колючие глаза снова зарыскали по записке, словно пытаясь различить в ней знамения будущего, и только потом он взял трубку внутреннего телефона.

— Говорит Фиск, — сказал он. — Будьте добры, мистер Росс, зайдите ко мне в кабинет.

Он отпустил кнопку, положил памятную записку на середину стола и принялся ждать.

Заложив руки за спину, Рокуэлл смотрел вниз, на улицу, на машины, движущиеся, как и его мысли, неторопливо и целеустремленно.

Теперь, когда эта памятная записка отослана, ему придется поговорить с Льюкасом. Дольше откладывать нельзя. Старость, подумал он, влечет за собой много принудительных неприятностей, и это одна из них. Но тут есть и некоторая компенсация: то удовлетворение, которое он получит, руководя молодым человеком, наблюдая за его развитием, прививая ему свои собственные принципы и идеалы. Он был уверен, что сделал хороший выбор. Конфиденциальная характеристика не оставляла желать ничего лучшего — правда, не хватает гибкости взглядов, и этим придется заняться. Так, впрочем, часто бывает с высококвалифицированными специалистами: они следуют книжным правилам, страдают определенной узостью, скептически относятся ко всему, что может наложить на них обязательства, выходящие за раз навсегда установленные пределы. Однако Льюкас молод и, следовательно, поддается воздействию. Это будет не так уж трудно…

Когда Льюкас вошел в кабинет, Рокуэлл поднял голову от бумаг на столе и встретил его сердечной улыбкой.

— Добрый день, Мервин. Садитесь, пожалуйста.

Он отложил недочитанное письмо, стараясь подметить радостное возбуждение, которое не может не почувствовать молодой человек, знающий, что наступил один из решающих моментов его жизни. Он увидел сдержанную сосредоточенность, говорившую о скрытой силе, неожиданной и неприятной в неофите. Он сказал:

— Ну, Мервин, правление рассмотрело вопрос о вашем назначении на пост старшего бухгалтера, и вы были наиболее вероятным кандидатом, однако это место получит мистер Росс, а для вас было решено создать совершенно новую должность — моего личного и доверенного помощника.

Сосредоточенный взгляд Льюкаса не изменился. Ни улыбки, никакого видимого знака радости — только по-прежнему слегка нахмуренные брови, мысленная оценка предложенного и вежливое, но осторожное согласие:

— Благодарю вас, мистер Рокуэлл.