Читаем Марта Квест полностью

Марта обозлилась; вернее, сидевшему в ней критически настроенному бесенку не понравился этот тон ублаготворенного собственника. И в то же время ее охватило приятное волнение от сознания, что на нее смотрят, ею любуются; в полном смятении чувств входила она в кинозал — тут Донаван снова начал приветливо махать рукой и перекликаться с бессчетным множеством знакомых. Марта предполагала, что ее всецело захватит фильм, ибо это была первая картина, которую она видела в своей жизни, если не считать нескольких фильмов в школе. Но очень скоро выяснилось, что Донаван ходит в кино вовсе не для того, чтобы смотреть фильмы. Фильм шел, а Донаван разговаривал с ней и с теми, кто сидел позади, — вообще в зале все время перешептывались, и когда кто-нибудь гаркал: «Тише!» — тишина наступала только на минуту. В перерыве Марта ела в фойе мороженое вместе с несколькими молодыми людьми, которые ей, видимо, уже были представлены, так как они называли ее Мэтти и не только знали, где она работает, но и где живет; а один юноша даже спросил, не может ли он завтра вечером зайти за ней к миссис Ганн, однако Донаван оборвал его, заявив, что этот вечер у Марты уже занят. Ей это не понравилось. Когда же они вернулись на свои места, Донаван заметил:

— Вам вовсе ни к чему общаться с этими типами из Спортивного клуба, дорогая моя. Они нам не компания.

По окончании фильма Марта вместе со всеми, кто был в кино, — такое у нее во всяком случае создалось впечатление, — отправилась к Макграту. Зал у Макграта был большой; коричневый с бежевым потолок, разделенный на квадраты, казался огромной глыбой лежалого шоколада, из которого наделали замысловатых завитушек, кругов, раковин и цветов, а сверху щедро помазали шваброй, окунув ее в золотую краску. Стены были тоже все в лепных украшениях и сверкали позолотой.

В центре высились грузные раззолоченные колонны, как бы делившие ресторан на части. Весь этот старомодный зал был заставлен тонконогими столиками из черного стекла и хромированными стульями, на которых восседала молодежь. Лишь через несколько минут до сознания Марты дошло, что в комнате играет оркестр, и на эстраде, украшенной, точно алтарь, цветами и статуями, она увидела пять-шесть мужчин в черных фраках, движения которых говорили о том, что они исполняют что-то; когда же она напрягла слух, до нее донеслись звуки вальса. Музыканты, не переставая играть, смеялись, болтали друг с другом и переговаривались с публикой, сидевшей за столиками у эстрады; официанты, скользившие по залу с подносами, уставленными пивными кружками, улыбались, когда их окликали по имени. Вокруг чувствовался праздник, и Марта вдруг пришла в восторженное настроение; позабыв обиду и злость, она сидела рядом с Донаваном, пила пиво, грызла орехи и болтала с окружающими, да так оживленно, что даже не заметила внезапного молчания своего спутника. Оглянувшись на него, Марта увидела, что он дуется; когда же они допили пиво, он отказался повторить, заявив:

— Нет, нам с Мэтти пора.

Молодые люди насмешливо заохали, и Марта с изумлением и яростью услышала, как они кричат вслед Донавану, высокомерно шагавшему с нею к выходу:

— Эй, ты! Компанию портишь! Жадина!

Когда они вышли, он буркнул:

— Не обращайте внимания.

Но сам был явно доволен всем происшедшим, и то, что он был доволен, оскорбляло Марту; она невольно оглянулась назад, на высокую дверь между двумя колоннами, откуда лился яркий свет, доносилась музыка, смех, молодые голоса. Там, внутри, сейчас пели, и на глазах Марты почему-то выступили слезы. У нее было такое чувство, точно ее лишили каких-то радостей, принадлежащих ей по праву, а она даже не успела протянуть руку, чтобы схватить их.

Донаван неторопливо шагал с ней рядом, направляясь к машине.

— А ведь еще совсем рано. Что же мы будем делать? Правда, можно последовать традиции. Вы ведь еще не поднимались на вершину нашего копье.[4] Это излюбленное место для прогулок молодых парочек — мы ездим туда полюбоваться огнями и посидеть, держась за руки.

Голос его снова звучал беспечно и весело; они отыскали его старенький, но аккуратный автомобильчик и покатили за город мимо трущоб и лавок для кафров. Наконец перед ними вырос пологий холм. Они стали медленно подниматься по змеившемуся вверх шоссе. Почти у самой вершины была гладкая площадка, на ней стояли рядами, видимо, пустые машины с выключенными фарами. Донаван вышел и повел Марту к краю площадки. На мгновение у Марты даже захватило дух от страха и восторга: ей почудилось, что она снова дома и перед нею под звездным небом темнеет вельд. Но только пропасть, разверзшаяся у ее ног, была вся залита огнями — точно чья-то огромная рука сгребла звезды, рассыпанные по Млечному Пути над головой Марты, и швырнула вниз, пунктиром отмечая улицы и дома городка. Под ногами у Марты шуршала трава вельда, в лицо ей ударял запах фиалкового дерева. И тут до нее донесся голос Донавана:

— Вот мы и приехали. Теперь настроимся на романтический лад и будем любоваться огнями.