Читаем Марта Квест полностью

На щеках Стеллы заиграл еще более яркий румянец, и она отвела глаза, хотя внешне казалась по-прежнему олицетворением симпатии к Марте и уверенности в собственной правоте. Именно это, насколько понимала Марта, и смущало так Эндрю.

— Вы уж поверьте нам на слово, — мягко продолжала Стелла. — Мы старше вас.

Этого ей как раз и не следовало говорить: Марта в упор посмотрела на Стеллу, вложив в этот взгляд все свое возмущение столь позорным и бестактным поведением приятельницы. Но Стелла как ни в чем не бывало продолжала изображать из себя благоразумную и рассудительную женщину — только глаза ее заблестели в предвкушении скандала. Марта резко заявила, что она уже достаточно взрослая и сама знает, как вести себя.

Она холодно попрощалась и направилась к Адольфу, от души желая, чтобы все эти неодобрительные взгляды перестали задевать ее. Она сказала себе, что просто заразилась от Адольфа «комплексом неполноценности».

Она села с ним рядом и нежно улыбнулась ему — пусть все видят. Но улыбка эта погасла, когда он сказал:

— Ну что, они посоветовали вам не показываться на людях с противным евреем?

— Вы, видно, забываете, что Стелла сама еврейка.

— Так-то оно так, но предки ее родились в Англии, она не из Восточной Европы, как я.

Марта внимательно посмотрела на него, вспыхнула и презрительно рассмеялась.

— Вы, право, занятный человек, — сказала она, не отдавая себе отчета в причинах своего холодного презрения. А объяснялось оно тем, что она смотрела на эти вопросы с высоты своей принадлежности к британской расе. Она рассмеялась было, но на лице Адольфа появилось выражение такой обиды, что улыбка ее тут же исчезла.

— Не обращайте на них внимания, — сказала она, желая его успокоить. — Пойдемте отсюда.

Адольф тотчас покорно поднялся, и они вышли. На этот раз Марта не сказала, что хочет пораньше лечь спать. Он предложил прокатиться, и она согласилась. Сама не зная, как это произошло, она вдруг принялась ругать Стеллу и Донавана — Эндрю она почему-то пощадила, — назвала их обывателями, да и вообще все они в этом Спортивном клубе такие… Она помедлила, прежде чем ступить на опасный путь откровенных признаний, но все в ней кипело, а она никак не могла подобрать нужных слов, чтобы выразить свои чувства: ее преследовало воспоминание о Пэрри. Все они в Спортивном клубе такие противные, продолжала она, ведут себя как мальчишки; только и умеют дурачиться, и вообще… Она сбилась и замолчала. Лицо ее залила краска, но она надеялась, что Адольф не заметит этого в темноте. Адольф пристально наблюдал за ней, потом заговорил — он, видимо, слишком хорошо ее понял. Должно быть, все это так и есть, но для таких развлечений она чересчур молода. Нет, это уж слишком — и Марта горячо запротестовала: вовсе не такая уж она молоденькая. Но тут же невольно рассмеялась: ведь ей действительно всего восемнадцать лет. Правда, то, что она «молоденькая», дает ей право ни с кем не считаться и вести себя, как ей вздумается.

— Что ж, это неплохо, если вы отдаете себе отчет в том, что делаете, — согласился Адольф: он опять угадал ее мысли.

Марта поняла, что хватила через край, и промолчала. У перекрестка Адольф повернул машину и поехал обратно в город. Ну почему она не может попридержать язык, думала Марта; ей казалось, что она потеряла почву под ногами, сама себя предала, и она покосилась на Адольфа, смутно надеясь, что он везет ее домой и ей не придется делать выбор. Потом возникло другое чувство — острая боязнь что-то упустить, потребность взять все, что попадается на жизненном пути. А может быть, Адольф везет ее к себе? Марте и в голову не пришло бы пригласить его в свою комнату, такая мысль показалась бы ей кощунством. Вскоре он остановил машину возле высокого дома, из окон которого падал свет в большой тенистый сад, — точнее, не остановил, а попридержал на тормозах, в то время как мотор урчал громче обычного, словно владелец машины готов был по первому знаку Марты пуститься в обратный путь.

— Зайдем ко мне? — предложил он вкрадчиво и многозначительно. Его тон обидел Марту, и она заколебалась. Но он тотчас добавил: — Ну пожалуйста.

И Марта увидела в этом вызов своему великодушию.

— С удовольствием, — весело согласилась она.

Пока они шли по дорожке, обсаженной цветами, она возбужденно и слишком громко болтала, а он молча следовал за ней. Сбоку дома была веранда, он отпер дверь, и они вошли в большую комнату с французскими полукруглыми окнами, выходящими в сад. Эта комната что-то напомнила Марте: она стояла неподвижно, нахмурившись, не понимая, почему ее вдруг охватила тоска; посмотрела на окна с полукруглым верхом и подумала: «Точно на носу корабля». Тут она почувствовала, что Адольф наблюдает за ней, и инстинктивно придала лицу выражение задумчивой мечтательности — пусть любуется.

— Зачем уноситься так далеко? — заметил он со своим обычным неуверенным смешком.