Я сел на кровать. Взял камеру. Проверил объектив — работает. Навёл на себя — ничего странного. Навёл на тень — экран чёрный.

— Она не пишет её, — сказал я.

— Значит, она вне кадра, — ответила Ольга. — Значит, она уже оператор.

В зеркале — ещё страшнее. Там два меня. Один — я, сижу на кровати. Второй — стоит у двери, спиной. Тело в тени. Но лицо моё. Я повернулся. Никого. Снова в зеркало — оба остались. Но теперь один из них начал двигаться. Раньше, чем я.

— Это монтаж?

— Это взлом, — сказала Ольга.

— Кто монтирует?

— Тот, кто пишет.

Я резко подошёл к зеркалу. Ударил кулаком. Трещина. И… кровь. Из зеркала. Не из руки. На полу — фото. Ещё одна. Теперь я — лежу. В той же комнате. На кровати. Без сознания. В углу — тень. Уже не моя. Уже собственная.

Я схватил дневник. Разворот чистый. Но когда я начал писать — над моей строкой появились новые.

«Он начал слагаться. Ты отстаёшь.»

«Скоро ты — будешь отражением.»

— Я схожу с ума, — сказал я.

Ольга молчала.

— Я схожу с ума?!

— Или приходишь в норму.

— Что?!

— Если ты всегда был отражением, то быть собой — уже диагноз.

Я обернулся. Тень подошла ближе. Шаг. Теперь в метре. Я замер. Она — ещё один шаг. Без моей команды.

— Ты видишь это?! —

Ольга сделала шаг назад.

— Ты теряешь контроль. Он его берёт.

Я схватил зеркало. Поднёс к лицу. В отражении — он. Смотрит на меня. Без выражения. Я моргнул. Он — не моргнул. Я открыл рот. Он закрыл глаза.

— Это уже не ты, — сказала Ольга.

— Тогда кто?

— Версия.

— Какая?

— Та, что выжила. В той аварии.

Я снова взглянул в зеркало. Теперь надпись:

«НЕ СМОТРИ — ОН ЗАПИСЫВАЕТ.»

И тут я понял: зеркало — это не отображение. Это камера. И оно пишет. Не прошлое. Будущее.

Тень сделала ещё шаг. Теперь между нами не было расстояния. Я чувствовал холод. Как будто отражение дышало.

— Марк, — голос Ольги был тише, чем обычно. Не усталая — напуганная. — Мы должны выйти. Сейчас.

Я обернулся. Зеркало — пусто. Моя тень исчезла.

— Где она?! —

Ольга схватила мою руку:

— Где ты её не видишь — там она и есть.

Я включил камеру. Снял дверь — пусто. Снял Ольгу — всё нормально. Снял себя — окей. Повернулся к зеркалу — на экране камеры вспыхнул кадр. Кадр, которого я не видел. Я — в крови. На полу.

Я резко промотал запись назад. На экране:

— Я открываю дверь.

— В комнату влетает фигура в плаще.

— Меня роняют на пол.

— Я не сопротивляюсь.

— Камера фиксирует: 00:13:22.

Я смотрел на часы — 00:12:55.

— Это ещё не случилось, — прошептал я.

Ольга побледнела.

— Не открывай дверь. Слышишь? Ни за что.

Тик.

Тик.

Тик.

— А если я не открою? —

— Тогда ты никогда не узнаешь, кто ты.

— Но если открою — умру.

— Может быть.

— Отличная перспектива.

— Или, — сказала она, — ты уже открыл. Просто забыл.

— Почему зеркало это записало?

— Потому что ты всё ещё на плёнке.

Я подошёл к окну. Там — пустая улица. Всё серое. Без движения. Я навёл камеру на зеркало. Там — всё тот же кадр. Я, на полу. Ольга, рядом. Тень — над нами. На зеркале появилась новая надпись:

«ПОВТОР НЕ СОХРАНЁН.»

— Ольга, — сказал я, — ты кто?

Она посмотрела на меня. В глазах — мокрая сталь.

— Я была с тобой всегда. Даже когда ты был другим.

00:13:21

— Мы выходим, — сказал я.

— Куда?

— Навстречу монтажу.

00:13:22

Дверь распахнулась.

Я — стою.

Ольга — стоит.

Тень — стоит.

И никто не двигается.

Время замирает.

Камера гаснет.

В зеркале — вспыхивает кадр:

«Конец записи. Глава 11.»

А под ним — надпись:

«Проснись.»

<p>Глава 12. Человек на обочине</p>

Трасса тянулась бесконечной серой лентой, будто кто-то специально растянул её до предела, чтобы сломать всякое представление о времени и расстоянии. Я жал на газ, словно пытаясь убежать от самого себя. Ольга сидела рядом, откинув голову на подголовник. Её глаза были закрыты, но я знал точно — она не спала. Она просто была где-то ещё. Может быть, в своём 1993-м. А может, в том моменте, когда её уже не существовало. Она казалась уставшей до предела, истончившейся, как призрак, который вот-вот развеется от сквозняка. Она не просто сохраняла силы — она пыталась вспомнить, каково это — быть по-настоящему живой.

И тут ожило радио. Сперва тихий треск, потом шипение, а затем голос. Нет, не голос. Это был шёпот. Глухой, едва различимый, но он пробирал до костей. Словно кто-то стоял за спиной и дышал холодом прямо в затылок.

— Включи фары, — произнесла Ольга, не открывая глаз.

Я послушался. Дальний свет выхватил из тумана силуэт человека на обочине. Мужчина в старомодном плаще стоял к нам спиной, подняв руку для попутки. Но что-то было не так. Его тень… она падала неправильно. Против света. Как будто кто-то нарочно развернул её, чтобы сыграть со мной злую шутку.

— Остановимся? — бросил я, хотя внутренний голос орал: «Гони!»

Ольга посмотрела на меня так, будто видела насквозь. А может, действительно видела — кто их знает, этих призраков из прошлого. Или не из прошлого? Чёрт, я уже сам запутался.

— Ни в коем случае, — прошептала она, но было поздно — я уже сбавлял скорость.