Читаем Маршал Конев полностью

«От Конева, — подумала Галя. — А ведь Коля там же. Он ведь так и писал: «Смотри, где будет Конев...» Может, он с этим лётчиком знаком?» И она стала протискиваться вперёд к импровизированной трибуне, намереваясь расспросить лётчика о фронте и о том, не встречал ли он случайно лейтенанта-артиллериста Николая Паршина. Но она не успела: в это время объявили, что митинг окончен и все должны вернуться к своим рабочим местам.

Мастер ещё вчера предупредил Галю, что ей сегодня придётся работать сверхурочно...

Отработав полторы смены, она шла домой уставшая и голодная, думая только о том, как бы поскорее добраться до своей комнатки и, перекусив, что найдётся, лечь в постель. По дороге решила всё же зайти в магазин и выкупить хлеб по своей рабочей карточке. Она открыла дверь магазина и сразу же заметила — здесь произошло что-то неладное. Люди, стоявшие в очереди, о чём-то вздыхали, пытались успокоить присевшую на подоконник и безутешно плакавшую женщину.

— Что случилось? — занимая очередь, осторожно спросила Галя.

— Да обычное дело, — ответили ей. — Потеряла карточки. Теперь плачет и домой идти боится. Там у неё ребятишки, один другого меньше...

— Может, чем-нибудь можно помочь? Где она их выронила?

— Да и сама не знает.

Галя подошла к женщине, спросила:

— Вы, мамаша, хорошо поискали?

— А как же! — продолжая плакать, ответила женщина. — Вот она, моя сумочка. Здесь они были. Всегда в одном и том же отделении находились. А сейчас их нету.

— Припомните, где вы были за прошедший день? Женщина, вытирая платком глаза, стала вспоминать:

— Ехала я в автобусе. Тесно, жали со всех сторон. Еле к выходу протиснулась. А когда вышла, гляжу — сумочка открыта. Я прикрыла её, думала, что, когда пробиралась, она сама открылась. А сюда пришла, сунулась за карточками, когда очередь моя подошла, а их нет. Я уж и на остановку бегала. Обшарила всё вокруг. Нет, и всё тут.

— Ясно, вытащили, — сказала девушка, у которой Галя первой спрашивала, что случилось.

Женщина опять зарыдала. Безутешно, горько.

— Как я домой пойду? Что ребятишкам скажу? Они же ждут. Они есть хотят. Как я им объясню? А главное — чем накормлю?..

Галя открыла сумочку, достала свои хлебные карточки и протянула женщине.

— Возьмите, возьмите, — сказала она. — Идите к прилавку, вам отпустят, ведь вы уже отстояли свою очередь.

Женщина смотрела на неё широко открытыми, благодарными глазами, в которых застыли невыплаканные слёзы.

— А вы-то, а вы-то как же? — спросила она.

— Ничего-ничего, я перебьюсь, — торопливо говорила Галя. — Месяц идёт к концу. У сестры кое-что есть...

Галя сунула карточки женщине в руку, державшую мокрый от слёз платок, и торопливо выскочила из магазина. Она бежала домой, зная, что там у неё нет ни кусочка хлеба.

«Это ничего, — утешала она себя, — наврала немного про сестру, иначе женщина не взяла бы карточки. А что бы она делала без хлеба со своими ребятишками? Нет-нет, всё правильно, всё справедливо. Иначе нельзя...»

Дома Галя доела остатки постного супа, сваренного ещё накануне, и легла спать. На другой день она тоже обошлась без хлеба, сварила себе крупяной суп. Но вскоре почувствовала, что так; пожалуй, не сможет дотянуть до конца месяца. Силы её быстро иссякали, организм слабел, началось головокружение, а впереди была тяжёлая работа на заводе.

И тут она вспомнила про Колин аттестат. Пошла, получила определённую сумму, поспешила на базар. Всех её денег хватило лишь на то, чтобы купить немного муки, картошки и кусочек сала. Она бежала домой с таким настроением, что сейчас устроит пир горой. Но муки так мало, что пришлось ограничиться только оладьями. Она долго припоминала, как пекла их мама, и они получились у неё хоть и невзрачными на вид, но зато очень вкусными. Поев их и запив чаем, она поняла, что теперь дотянет до конца месяца, до того заветного дня, когда получит новые продовольственные карточки. Впоследствии она ни разу не видела той женщины, которой отдала свой хлебный паек, но у неё осталось тёплое чувство, будто сделала очень важное, полезное дело.

В свой заводской магазин Галя пришла только через полторы недели и не сразу заметила, что в нём появился новый заведующий. До сих пор эту должность исполняли женщины. А тут появился мужчина, совсем ещё молодой, как говорили бабы, фронтовик, недавно воевавший с гитлеровцами, но после ранения подчистую списанный с воинской службы. Галя, может быть, и не обратила бы внимания на нового завмага, если бы однажды, когда она выходила из магазина, он не оказался рядом и не высказал желания проводить её. День клонился к ночи, уже стемнело, и Галя не нашла в предложении мужчины ничего необычного.

По дороге к дому они говорили главным образом об успехах наших войск. Заведующий, представившийся Николаем Борисовичем Затылкиным, сокрушался, что тяжёлое ранение не позволило ему вернуться к боевым друзьям.

— Наши теперь идут вперёд, — говорил он, — а я-то вот тут, как тыловая крыса. А ведь как хотелось вместе со всеми громить врага! Не глядите, что я низенький. Все великие люди были небольшого роста. Суворов, например, Наполеон, Жуков...