– Понимаешь, Алеша, не мы, так другие бы добрались. Представь, атлантиды, ведь хуже бы было, правда? – Миша уговаривал и убеждал. Кого?

– А Москва, Киев?

– Не все, значит, сгнило, но процентов девяносто – точно. Потому мы их и сломали. Два к пятнадцати, кто может выдержать. Ты лучше вот что скажи, Алексей, тебе что, жена нужна обязательно с незапятнанной биографией? Хорошо, рыбка наша золотая в добром расположении духа оказалась, а то…

– Не мне. Она… Она отказывалась… Боится, что и меня из-за нее…

– Дураки вы, – вернулся Краюхин. – Берите бумагу, Алексей Петрович, пишите заявление.

– Какое?

– Прошу зачислить курсантом высшей школы космогации… Пишите, пишите.

– Зачем?

– Чтобы я, говоря высоким штилем, мог в случае чего спасти вашу шкуру, Алексей Петрович.

– Да, Лешенька, пиши. – Крутиков наконец обернулся, глаза умоляющие.

– Простите, Николай Захарович, вы не находите, что нам следует… – начал Юрковский.

– А мы туда и летим, в Ашхабад. Я связался с нужными людьми, есть у меня дружок, учительницу доставят прямо на наш аэродром. Должны успеть, ребята шустрые. А у тех пьянка по случаю победы… Опередим.

– Вы о чем? – Быков переводил взгляд с Краюхина на Юрковского.

– Да ты не беспокойся, не беспокойся. – Юрковский положил руку на плечо Быкова. – Сиди. Пиши лучше.

Быков взял протянутую авторучку и блокнот, прислушался – двигатели на форсаже, быстро летим – и вывел крупными буквами: «Председателю ГКМПС товарищу Краюхину Н. 3.», помедлил минутку и продолжил, дописал лист, вырвал, скомкал и начал другой.

Третий.

Четвертый…

<p>Из глубины</p>

1

– Еще два поворота, и станет легче.

Разведчик остановился, подождал, пока Ильзе восстановит дыхание. Костюм «Б-3» – штука неплохая, но в узких лазах, скорее, помеха.

Вано и Тамара, сверяясь с жирокомпасом, рисовали карту. Остров Сокровищ, подумал разведчик. Пиастры, пиастры…

Наконец пыхтение прекратилось.

– Вы карабин-то опустите, а то пальнет невзначай. Если кто и встретится, так сосунки. И вообще, они сзади не нападают.

Ильзе сделал вид, что не слышит. Конечно, после гибели отряда Зайцева нервы у всех раздерганы, но иметь в арьергарде напуганного стрелка – подарочек из того еще мешочка. Впрочем, это – данность. Еще одна данность, только и всего. В конце концов, между Ильзе и ним – двое. Хотя для «Тимура» что два тела, что пять… Мощные у нас карабины. Аккумуляторы бы им под стать делали…

Разведчик переключил фонарь на свет самый тусклый, экономный. Оно и полезней. С ярким-то еще белые мухи налетят…

Тоннель был узким, очень узким. Приходилось пригибаться, а порой и на четвереньки вставать. Ничего, жестоковыйных среди нас нет. Вымерли жестоковыйные. Как динозавры.

– Второй поворот, теперь свободнее станет.

Стены раздвинулись, ушли, тусклый свет не поспевал за ними, отчего тьма казалась еще гуще. Головастики в асфальтовой луже. И руки-ноги вот-вот застынут.

Разведчик выпрямился, потянулся – с хрустом, проверяя каждую косточку, каждую связку. Отозвались все – разнобойно, вяло, как уставшие новобранцы. Нехорошо. Ну-тко, повторим! Еще! И еще!

Наконец хор стал стройнее, слаженней.

– Что это вы делаете? – Тамара смотрела на разведчика с удивлением. – Пещерную зарядку, комплекс разведчика номер четыре?

– Что-то вроде этого.

Она тоже помахала руками – так, за компанию, от избытка сил.

– Веселитесь? – Вано с катушкой за спиной был похож на гнома-переростка, перепрятывающего сокровища.

– Где вы? – подал с поверхности голос Миадзаки.

– Определяемся, – пробурчал Вано. – Попляшем, попляшем и определимся.

Тамара замерла, потом медленно выпрямилась.

– Куб семнадцать – двадцать три – четыре, – ответила она через минуту.

– Плюс-минус…

– Один и восемь.

– С такой погрешностью романисты рисуют карту клада, чтобы искать подольше, листажа ради. Пальцем в землю. – Вано явно сердился. На что? Вернее, на кого?

– С таким жирокомпасом спасибо что пальцем хоть в землю, а не в небо.

– Новые привезут в лучшем случае через два месяца. Нужно было цэ-калибровку тщательнее проводить.

– Цэ-калибровку я проводила, проверочное испытание жирокомпас выдержал. На поверхности. И вообще, браниться удобнее тоже на поверхности. – Тамара демонстративно отвернулась.

– Именно. – Ильзе надоело слушать препирательства. Милые бранятся, а посторонним в потемках блукать. Среди пиявок. – Вано, вы бы насчет иллюминации похлопотали.

– Ах да. – Вано забормотал в переговорник. – Сейчас, Сато запускает двигатель. – Он установил «жирафу», выдвинул шею на три метра. Сводов не достал. – Подключаю.

Свет от «жирафы» – не чета коптилке.

– Это… Это… – Тамара вцепилась в локоть разведчика. – Этого просто не может быть!

– Интересно, правда? – Разведчик осторожно высвободил руку.

Никто не ответил, ошеломление – полное.

Первым очнулся Ильзе…

– Почему вы не сообщили об этом сразу?

– Я сообщил, – спокойно ответил разведчик. – Иначе нас бы не было здесь – и сейчас.