…и заходит солнце в Марракеше и повсюду, и снова восходит солнце в Марракеше и повсюду…

Утром позвонил Ахмед, очень тонко чувствующий, симпатичный человек, приехавший в Германию из Марракеша, и мы встретились с ним на спортивном празднике, устроенном коллегами и друзьями. Мы оба пришли с нашими детьми, я с сыном Элиасом, которому два с половиной года, и дочерью Зарой, ей недавно исполнилось девять лет, Ахмед же привел дочку, двухлетнюю Зельму. Я рассказал Ахмеду о моей Марии, он мне – о своей первой большой любви, испанке из Кордовы. Эта любовь вскоре закончилась. Прочитав в какой-то книжке о душераздирающей любовной истории испанки и марокканца, возлюбленная Ахмеда с ним рассталась, по той причине, что в книге влюбленные расстались, после чего марокканец увез детей к себе на родину, и мать детей, испанка, больше никогда с ними не встретилась. Ахмед сказал, что и потом всегда мечтал о любви испанской женщины и в конце концов познакомился с уроженкой Испании, правда родом она была не из Андалузии, а из северной Испании. Но в этих новых отношениях Ахмед уже не нашел неповторимой «пикантности», так что вскоре бросил испанку.

Я не ожидал услышать от Ахмеда подобную романтическую историю и тем более не ожидал подобного финала.

Нужно быть готовым рассказывать людям о чем-то особенном, нужно доверять своим слушателям, – только так удается и самому узнать что-то необычайное; думаю, это относится не только к людям, но и к городам. Ты должен быть готовым поведать городу о чем-то личном, открыть ему свои личные обстоятельства, тогда и город в свою очередь позволит тебе узнать о чем-то необычайном и особенном в его жизни. Попробую именно так выстроить отношения с Марракешем. Я расскажу тебе, Марракеш, о том, что для меня важно, что меня трогает и волнует.

…и заходит солнце в Марракеше и повсюду, и снова восходит солнце в Марракеше и повсюду…

Вечером я с детьми, моим ближайшим другом Омаром – он врач, приехавший из Мали, и с Кэролайн, певицей, обладающей замечательным меццо-сопрано, были в гостях. Нас пригласила чудесная арамейская семья. Я уже лечил многих женщин из этого большого арамейского клана и чувствовал с ним совершенно особенную связь. Угощение было прекрасное, кушанья разнообразные, легкие, приготовленные с фантазией. Детям тоже необычайно понравилось.

Единственный сын главы этого семейства, у которого еще девять дочерей, Эркан, рассказал мне о своем отце, Семуне. Он недавно скончался, и одна из крупных берлинских газет выразила семье свои соболезнования, поместив некролог. Эркан рассказал о своих долгих серьезных беседах с отцом, когда тот был уже старым человеком. Отец всю жизнь занимался разъездной торговлей. Чувствуя приближение своего последнего часа, этот гордый 86-летний арамеец сказал: «Сын мой, единственное, что идет в счет, – настоящий момент». Эта же мысль встретилась мне в высказываниях далай-ламы: «Жизнь в настоящее мгновение и есть самое важное».

Совершенно прекрасным оказалось то, что Эркан, как выяснилось, знаком с коптским епископом Дамианом, настоятелем монастыря Пресвятой Девы Марии и Святого Маврикия. Об этом священнослужителе он говорил с большим воодушевлением. Я же как раз собираюсь через несколько недель посетить этот монастырь, находящийся в Хекстер-Бренкхаузене близ Падерборна.

С епископом Дамианом я познакомился на официальном приеме в посольстве Йемена, устроенном по случаю государственного праздника этой страны. Наша беседа с епископом продолжалась всего несколько минут, но была очень содержательной. У епископа окладистая белая борода, почти скрывающая улыбчивые губы, и простой темный головной убор. От этого человека излучалось совершенно особенное обаяние. Он носит круглые очки, глаза у него маленькие, темные, блестящие, и острый взгляд – этот взгляд, как хороший скальпель, мгновенно вскрыл мою душу и разом подарил ей глубокое умиротворение. Епископ излучал мир и покой, а моей душе именно в тот вечер не хватало покоя, потому как я по обыкновению примчался на посольский прием в промежуток между двумя деловыми встречами.