Далее в письме Сад ссылался на одну книгу, безнравственное содержание которой также способствовало возникновению нынешних проблем с полицией. Упомянутое издание в момент ареста будто бы было найдено и конфисковано, однако свидетельств в пользу того, что автором того произведения являлся он сам, нет. Естественно, ссылка на книгу вовсе не говорит об аресте за преступление, никакого отношения к Жанне Тестар не имеющее. Скорее, это служит доказательством того, что Сад опасался, как бы ему не предъявили еще одного обвинения, связанного, вероятно, с хранением в частном собрании печатной продукции порнографического характера, подобного тем «нечестивым» эстампам, которые, как следовало из материалов дела, девушка видела на задрапированной черной материей стене. Двадцать лет спустя, во время заточения в Венсенне, маркиз написал бывшему наставнику аббату Амбле о своих первых пробах пера. Он упомянул о заработанной куче денег на том, что, вероятнее всего, являлось эротическим романом в стиле Пьетро Аретино, а вовсе не на своих пьесах. О каком более раннем литературном опыте идет речь, нам неизвестно. Однако его ссылка позволяет думать, что он относится ко времени его путешествия по Голландии в 1769 году. Письмо, написанное Садом 2 ноября 1763 года, свидетельствует о том, что маркиза нужно скорее считать шутником, чем богохульником, а все его аксессуары в petite maison имеют большее отношение к театральному действу, изобретенному за десять лет до этого «Клубом адского огня» в Англии, чем к сатанизму. К его именитым членам, которые впервые собрались на развалинах Медменхемского аббатства на Темзе, относились сэр Франсис Дэшвуд, лорд Сэндвич, Джон Уилкс и Джордж Селуин. Дальнейшие их встречи проходили в пещерах, выкопанных в поместье Дэшвуда, близ его красивого палладианского особняка Уэст Уикома. Церемония скорее походила на костюмированный бал, чем на черную мессу. Единственный действительно страшный эпизод возник в тот момент, когда Уилкс к друзьям, пытавшимся в мерцании свечей вызвать из тьмы дьявола, внезапно выпустил черного бабуина. Правдивое освещение событий нашло отражение в записях бухгалтерской книги известной лондонской содержательницы публичного дома, Шарлотты Хейес. «18 июня 1759 года. Двенадцать весталок для аббатства. Нечто скромное и распутное для братьев». Как и petite maison Сада, «Клуб адского огня» считался в такой же степени местом для сексуальных упражнений, как и храмом для поклонения дьяволу. Его Idolum Tentiginis, выполненный в виде палки с головой птицы, обращенной назад с клювом в виде фаллоса, предназначался для молодых женщин, которые должны были скакать на нем.

Непристойная форма подобных ритуалов маскировала в Англии протест против католицизма. В своем случае Сад не мог воспользоваться этим оправданием. Как бы это ни казалось странным, но его покаяние приняли. 13 ноября Людовик XV подписал приказ о его освобождении из Венсенна. Молодому аристократу велели вернуться в Эшоффур, где ему предстояло жить под бдительным наблюдением собственной семьи. Тех, кто читал о его «развлечениях» с Жанной Тестар и другими девушками, ждало еще одно потрясение: маркиз де Сад вот уж шесть месяцев как состоял в законном браке.

— 2 —

К 1763 году отношения Сада с молодыми женщинами подразделялись на два вида. В одном случае в них он видел партнерш, которых нанимал для утоления своих плотских страстей, в другом — они представляли для него идеал для платонических и романтических ухаживаний. Создавалось впечатление, что маркиз страдал раздвоением личности, от которого он не избавился до самой могилы. Ни малейшей склонности к браку Сад не проявлял. Более того, своей тетушке Габриелле-Элеоноре де Сад, аббатисе Сен-Бенуа де Кавайон, в письме, датированном 22 апреля 1790 года, молодой человек написал, что основной причиной для женитьбы он считал необходимость, чтобы кто-то находился рядом и мог ухаживать за ним на склоне лет.

Все же весной 1763 года в возрасте почти двадцати трех лет Сад, по крайней мере, морально был готов рассмотреть кандидатуры девушек на роль маркизы. С тем, чтобы иметь возможность поухаживать за мадемуазель Лаурой-Викторией де Лори, дочерью из одной старинной провансальской семьи, он в марте посетил Авиньон. К ней в молодые годы маркиз испытывал наибольшую и, пожалуй, самую искреннюю страсть.