Читаем Марина полностью

Когда я объявила Михаилу о своей беременности, реакция его была поистине ужасающей. Он просто исчез на целый месяц. Луис нашел его в старой оранжерее в Сарья в тяжелом состоянии, без сознания, едва живого. Оказывается, он работал – на пределе сил, без отдыха, без пощады к себе. Он сделал себе протез глотки и теперь мог говорить. Внешность его с этим аппаратом стала просто чудовищной. Появившийся голос – низкий, напряженный, пугающий – делал его совсем чужим. Во рту стоял металлический зубной протез, блестевший сталью. Узнать прежнего Михаила можно было только по глазам. Но внешность, как она ни ужасала, не была так страшна, как пылающий внутри его ад, пожиравший душу, которую я так любила. Рядом с Михаилом, который лежал на полу оранжереи без сознания, Луис нашел множество заметок, чертежей и деталей механизмов. Пока больной восстанавливался, а спал он почти три дня, мы показали все это доктору Шелли. Выводы доктора внушали еще больший страх. Михаил совсем обезумел. Он разрабатывал идею полного замещения человеческого тела протезами и искусственными органами с опережением смерти – до того, как она разрушит организм. Мы поместили больного в специальной комнате на самом верху башни, откуда он не мог выйти и где не мог себе навредить. Рожая дочку, я слышала, как сверху доносятся дикие вопли мужа, где он был заперт, как дикий зверь. Дитя мое у меня отобрали, я не провела с ребенком ни дня. Доктор Шелли тут же забрал дочку, поклявшись воспитать как свою собственную. Ее зовут Марией, и, подобно мне, она не знает своих настоящих родителей. Все, что во мне оставалось живого и способного любить, доктор унес вместе с ней, но я знала: другого выхода нет. В воздухе уже сгущалась атмосфера неминуемой трагедии. Я чувствовала ее, как разлитый кругом яд. Оставалось только ждать неизбежного. Удар же, как это всегда бывает, был нанесен, откуда его меньше всего ждали.

Бенджамин Сентис, разоренный и потому как никогда злой и алчный, вынашивал планы мести. Стало известно, что именно он помог Сергею скрыться после того, как тот на ступенях собора сжег мне лицо кислотой. Чудесные руки, которые когда-то сделал Сентису Михаил, послужили предательству и злу. Словно сбылось пророчество пражских подземных жителей о том, что Принц Нищих погибнет от собственных рук. И вот теперь, в последнюю ночь 1948 года, Сентис, ненавидевший Михаила, как только один человек может ненавидеть другого, готовил последний удар.

Оказалось, что все эти последние годы мои бывшие опекуны, также яро ненавидевшие нас, Татьяна и Сергей, никуда не уехали, а тайно жили неподалеку и мечтали о мести. Их час настал, когда бригада Флориана приступила к решительным действиям. Сентис знал о том, что в нашем особняке в парке Гуэлль готовится обыск – Флориан искал неопровержимые доказательства приписываемых Михаилу преступлений. Если бы обыск состоялся, из документов, изъятых при этом, стала бы ясна роль Сентиса – предателя, интригана, преступника. Он не мог этого допустить. В ночь перед обыском Сергей с Татьяной разлили несколько объемистых канистр с бензином вокруг особняка, а Сентис, трусливый как всегда, наблюдал из машины, как занималось пламя, потом быстро уехал и больше не показывался.

Я проснулась от запаха горелого, выбежала в коридор – по лестницам полз синий дым, а внизу пламя уже бушевало вовсю, оно распространилось за несколько минут на весь дом. Мне спас жизнь Луис – помог выбраться через балкон по крыше гаража в сад. Обернувшись, мы увидели, что пожар охватил уже оба первых этажа и подбирается к башне, в которой заперт Михаил. Я, думая, что его еще можно спасти, билась в сильных руках Луиса, а он держал меня, чтобы я не кинулась в ревущее пламя. Сергей с Татьяной появились именно в эти минуты. Сергей хохотал как помешанный, Татьяна дрожала и все терла руки, воняющие бензином, и все мы, как околдованные, не сводили глаз с башни. То, что произошло потом, часто снится мне в кошмарах. Пламя уже врывалось в башню, оконные стекла вылетали со взрывом, осыпая осколками землю, и вот в одном из окон, прямо внутри пламени, появился резко очерченный силуэт. Словно явился черный ангел. Это был Михаил. С нечеловеческой ловкостью он карабкался по стене с помощью специальных металлических когтей – одного из своих изобретений. Он скользил вниз с поразительной быстротой. Татьяна с Сергеем просто ошалели: застыли на месте, онемели. И вдруг на них легла плотная черная тень и с нечеловеческой силой потащила в здание. Я потеряла сознание, когда они исчезали в пламени.