Читаем Марина полностью

– Маринка, повезло тебе. Сама Людка тебя и пустит. Они семь лет назад в Москву переехали. От свекрови съехали. Она недалеко живёт. Не соседи, конечно. Километров пятьсот будет. В село Кокино, что на Брянщине. Ты не торопись морщиться.

– Да я и не морщусь. Так, что-то левый глаз дёргается.

– К большой радости. Ты дальше слушай. Людка говорила, что это Кокино уже и не село. Там многоэтажки есть, какой-то сельскохозяйственный техникум у них знаменитый, где даже с Кубы и из Африки ребята учатся. Представляешь? А рядом город Трубчевск. Тот вообще старинный, храмами своими известен. Главное, старуха тебя прописать готова. Она одна в двухкомнатной квартире со всеми удобствами живёт, ей от работы дали. А до этого они в частном доме жили. Как свёкор помер… десять лет, поди, будет, а может, и больше, – Клава на несколько секунд задумалась, вспоминая слова той самой Людки. Видно не вспомнив, продолжила. – Я почём знаю. Всё со слов Людки. Дом продали. Свекровь сыну машину купила. А они возьми – и в Москву переедь. У Людки муж инженер, и ему тоже должны скоро квартиру дать. …Людка согласилась тебя к свекрови прописать. Та приболела, ты присмотришь.

И Людке хорошо, и тебе спокойней. Дитё есть с кем оставить. Старуха детей любит. Можно сказать, души в них не чает. Она раньше учительствовала. Химию в том самом знаменитом техникуме преподавала. За это ей квартиру дали. Образованная. У них даже по этому поводу конфликт с Людкой был. Сама мне рассказывала, что свекровь её поначалу не принимала. Людка-то только школу окончила, а у той сынок образованный и вдобавок единственный. Вот она его и донимала, что недостойную замуж взял. Но потом притёрлись. Людка-то она добрая и весёлая. А как детей нарожала, так вообще свекровь её полюбила. У Людки две дочки. Невесты уже. Техникумы оканчивают. Так что ты со свекровью её сойдёшься. Это точно. Далековато от Москвы, но что делать? Пока поживи. Сёмку подними, а там видно будет. Молодая ещё. Двадцати шести, поди, нет?

– Нет. …Клавочка, родная ты моя. Спасение ты моё. Мне ли ещё выбирать? – Марина бросилась ей на шею.

– Ты чего, сейчас я разревусь.

Они сердечно обнялись.

– Извини, дорогая, я тебя своими разговорами донимаю. Наверное, замёрзла, я сейчас поесть организую. Садись.

Марина убежала на кухню разогревать еду. Когда она вернулась с кастрюлей и с чайником, Клава уже сидела за столом.

– Марин, у тебя, что-нибудь выпить не найдётся? -Клава щёлкнула пальцем по горлу, давая понять, что не чаю просит. – Промёрзла сильно. Троллейбусы то ли из-за погоды, то ли сами по себе в те края плохо ездят. Полчаса ждала! Представляешь?

– Сейчас, Клава, сейчас.

Марина суетилась, бегая то к буфету, то к столу. На столе появилась и бутылка водки, и закуска.

– Ты бы, Клава, руки помыла. С дороги всё-таки.

– Ой, мои сейчас увидят, сразу есть начнут просить. Я им говорю: у меня что, на лице кастрюля нарисована, вы как меня видите – сразу есть просите. Смеются. Нарисована, говорят, мамка, нарисована.

Она взяла в руки бутылку и с помощью ножа ловко сковырнула тонкую алюминиевую крышечку.

– Я твоих покормила. И мальчишек, и Николая. Не переживай.

– Правда? Спасибо. Значит, можно расслабиться.

– Вставай, вставай. Я тебе полью. В Сёмкиной ванночке руки помоешь.

– Чистюля ты наша, – Клава покорно встала.

Уже за столом разговор продолжили.

– Постель свою возьмёшь. Кровать есть. О цене сами договоритесь. Это совхоз, Маринка, почти город. Какая-никакая, а цивилизация, поди, есть.

– Да мне самой много не надо. Молоко согреть, воду для Сёмушки, чтобы подмыть.

– Для себя-то может тебе много не надо, но старуха покушать любит. Придётся готовить. Людка говорит, продуктовый у них под боком. И больница есть. Совхоз всё-таки. …Выкрутишься, милая, а куда деваться? Дитё на руках, – Клава вздохнула. – Ты глянь, в окно, что на улице делается.

– Ничего. Лишь бы у них дома тепло было.

– Через два дня к утречку муженёк Людкин приедет за тобой. У него «Москвич – 408». Инженером работает. Довезёт к месту назначения. Не думаю, что обманет. Приедет… но на бензин сама дай. Людка велела. Муж культурный, сам постесняется попросить, а у них две дочки. Лишних денег нет.

– Конечно, дам. Всё правильно. Спасибо, что взялся довезти вещи. Клавочка, милая. Ты моя спасительница.

– Ну, уж прямо спасительница. Ты будешь? – она налила себе чуть больше половины стакана.

– Нет, нет, Клав. Извини. Не то настроение.

– Как раз при таком и пить рекомендуется.

– Сама понимаешь, у меня Сёмка.

– Ладно, не оправдывайся. – поставила бутылку на стол. –Я что, не понимаю? Пробку какую-нибудь поищи, чтобы бутылку закрыть. Я её с собой заберу. Не возражаешь?

– Нет, что ты. С Колей выпьете.

– За то, чтобы всё образумилось, – Клава подняла вверх стакан и, задержав его пару секунд, залпом выпила.

Пока Марина искала в буфете пробку, Клава съела суп, пару бутербродов.

– Пойду. Да, кстати, я Людке сказала, что беру отгулы с завтрашнего дня. Она бригадиру передаст. Так что завтра тебе помогу в дорогу собраться. Ой, может больше и не увидимся, – Клава вдруг разрыдалась.