Читаем Манипулятор полностью

— Это его проблемы, — рассмеялся Качанов. — Пусть теперь отдохнет. Думаю, никто не скажет, что за рулем автобуса сидел мой человек и нарочно его сбил.

— Нет-нет, конечно, не скажут, — успокоил его Петровский, — там все абсолютно чисто. Это случайная авария. Но дело в том, что мы по вашей просьбе исключили из списка участников другого вашего соперника — учителя истории.

— Правильно сделали, — у Качанова, видимо, было хорошее настроение, — не нужен нам этот чудак на букву «м». Пусть детям мозги пудрит, а не избирателям. Еще не хватало такого придурка в Государственной думе. Да над ним там все смеяться будут.

— Наверное, — вежливо согласился Петровский. — Но у нас есть еще два дня… Сегодня только пятница. Может, нам поговорить с судьей и вернуть его обратно в избирательные списки?

— С каким судьей? — не понял Качанов. — Судья уже получил свой куш и отвалил.

— Сергей Викторович, — снова перебил его Петровский, — не нужно говорить такое по телефону. Я имею в виду, конечно, не судью, который вынес решение. Он не может его отменить. Но мы можем обратиться к Председателю областного суда, чтобы он пересмотрел решение судьи. Или к прокурору, который может подать протест.

— Зачем? — Качанов немного насторожился. — Вы ведь говорите, что все нормально.

— У нас некоторые сложности с Нечипоренко, — выдавил наконец Петровский, — он в больнице в тяжелом состоянии.

— Ну и что? Пусть лежит. Он мне не мешает.

— Нечипоренко в очень тяжелом состоянии, — вынужден был сказать Петровский, — врачи считают, что он может не выжить…

До Качанова наконец дошло. Кроме профессиональных юристов есть еще одна категория людей, хорошо разбирающаяся в сложностях юридической казуистики. Это бывшие уголовники. Они знают законы не хуже правоведов. Помолчав секунд двадцать, бизнесмен спросил:

— Если он умрет, то у меня не будет конкурента на выборах?

— Вот именно, — честно признался Петровский.

— И тогда меня снимут с выборов? — осознал кандидат в депутаты.

— Только формально, — быстро пояснил Святослав Олегович, — только из-за отсутствия соперника. А потом мы снова выдвинем вас, и вы гарантированно…

— Послушай меня, сука, — вдруг разозлился Качанов. — Я согласился на два миллиона долларов, чтобы уйти от прокуратуры. А ты меня подставить хочешь? Не нужно было такие деньги брать… Или тебе кто-то больше дал?

«Типичное уголовное мышление», — подумал Петровский, но сдержавшись, вслух произнес совсем другие слова:

— Вы же сами настояли, чтобы мы убрали учителя истории.

— Ну и правильно настоял. В Курске все за коммуняк голосуют, будто вы не знали. Ты мне мозги не пудри. Если я в воскресенье не пройду, то в понедельник следователь на меня ордер выпишет. И я с тобой из тюремной камеры говорить буду.

— У нас есть варианты, — вставил Петровский.

— Какие еще варианты? — Качанов выругался.

— Мы можем подать протест на решение суда и вернуть учителя истории в качестве кандидата. Можем организовать ваш отъезд за рубеж в командировку, а потом провести выборы. Вы ведь можете уехать на два месяца в командировку?…

— Ты мне зубы не заговаривай! — закричал бизнесмен, потеряв всякое терпение. Или ты ничего не понимаешь, твою мать? Мне не нужна твоя Дума, мне нужен депутатский иммунитет. Я должен был победить в это воскресенье. Куда я убегу? Возьму все склады, все мое барахло? Мне понадобится грузовой состав, чтобы это вывезти. Да куда бы я ни убежал, меня сразу выдадут. У меня две судимости, а на носу еще новое расследование. Ах ты сволочь, значит, ты меня обманул?!

— Успокойтесь, — строго посоветовал Петровский, — не нужно так нервничать. И еще я не люблю, когда вспоминают мою маму. Не дергайтесь. Мы что-нибудь придумаем…

— Думай, — согласился Качанов, — но учти: если в воскресенье я не стану депутатом, то в понедельник можешь заказать себе гроб. Мне мои деньги не нужны. Мне нужна депутатская книжка. Вот и весь мой сказ. — Он отключился.

Петровский тоже положил трубку и опять посмотрел на своего заместителя.

— Ты все понял?

— Он угрожает? — усмехнулся Юлай Абуталипович.

— Еще как! Говорит, что могу заказывать себе гроб. В общем, орет и ругается.

— Правильно ругается, — философски заметил заместитель. — За два миллиона мы должны были Нечипоренко на руках носить. И сами молоко ему привозить. И корову подарить.

— Скажи еще что-нибудь обидное, — отмахнулся Петровский, — нашел время шутить.

— Я тебя знаю, — улыбнулся Юлай, — ты у нас светлая голова. Все равно что-нибудь придумаешь. Чем могу помочь?

— Приготовь деньги. Наличными. Тысяч триста или четыреста. Если нужно, купим всю больницу, но чтобы никто не узнал о смерти Нечипоренко. В общем, придумаю что-нибудь. Когда можешь привезти деньги?

— Через час. — Заместитель снова поднялся.

— Давай быстрее, я тебя жду.

Юлай Абуталипович вышел из кабинета. Петровский устало откинулся на спинку кресла, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. Затем нажал кнопку переговорного устройства.

— Как дела, Инна?