Читаем Мамонты полностью

— Но ведь главную роль в «Красной палатке» — роль генерала Нобиле, — как раз и сыграл Питер Финч! — напомнила Тамара.

— Разве? А я почему-то забыл. Клавдию Кардинале помню, а его — нет…

— Ну, это понятно, — съязвила сестра.

Пришлось тащиться на Горбушку, покупать кассету.

Как обычно, лента была смотана до конца, до финальных кадров (кто-то смотрел на досуге и поленился перемотать). Я уж хотел нажать кнопку — гнать к началу. Но тут на экране вдруг высветились ледяные торосы: высокие, белые, прозрачные, как город мечты. Они тянулись во весь горизонт, от рамки до рамки, как бы символизируя вечность — вечные льды Арктики.

Они напоминали античный Акрополь, парящий над кручей; буддийский храм Потала в Лхасе, ниспадающий с гор; Зимний дворец над Невой; небоскребы Манхэттена, толпящиеся над устьем Гудзона…

Однако припекало солнце. Небеса над Гольфстримом уже изнывали от избытка тепла, обещая гибельные перемены климата.

Стена берегового льда рушилась прямо на глазах. Она обваливалась с грохотом и плеском, роняя глыбы в зеленую зыбь океана. Льдины погружались, тонули, но тотчас выныривали обратно, теряя вес.

Прекрасный город льдов погибал, как гибнет в конце-концов всё прекрасное и возвышенное.

Конечно же, это был символ, образ. К тому же финальный образ. Ему сопутствовала печальная музыка. Он вбирал в себя трагический смысл всего произведения в целом.

Лишь теперь, спустя десятилетия, прочитывался потаенный замысел Михаила Калатозова: он снял фильм о крушении мечты.

И этого раньше не разгадали. Думали, что просто — о неудачной экспедиции к Северному полюсу.

Я, всё же, перемотал пленку обратно, к началу.

Вот дирижабль «Италия» летит над Ледовитым океаном.

На его борту — итальянцы, шведы, американцы, немцы. (И в числе создателей фильма — итальянцы, русские, англичане, шведы, — тут весь тебе интернационал…). Генерал Умберто Нобиле, которого сыграл Питер Финч; великий полярник Руаль Амундсен, которого сыграл Шон О’Коннери; медсестра Валерия, которую сыграла Клаудия Кардинале; другие члены экипажа, сыгранные Эдуардом Марцевичем, Юрием Визбором, Донатасом Банионисом… Молодые, умные, энергичные, очень смелые люди.

Так ли уж им был необходим Северный полюс?

Нет, конечно, Они были одержимы другой целью: выбраться из дерьма окружающей жизни, где слишком воняло деньгой. Притом, у одних этой деньги было гораздо больше, чем надо, а у других ее не было вовсе. Их отвращал капитализм — такой, каким он был, — им претила буржуазность. Им грезилось нечто иное: то, что уже было в революционной России… но хорошо бы чуть-чуть иное. Однако стартом этой мечты всё равно оставалась Россия.

Похоже, что мечта — в ее земных координатах — у них ассоциировалась с Севером, с самым крайним севером, с его высочайшей и чистейшей полярной точкой — с Северным полюсом. Он как бы символизировал для них вершину всех надежд.

Они стремились туда. Они летели к нему.

О, как я понимал этот порыв!

Придет время — и я, совсем еще мальчишка, но одержимый, как они, — даже не осенясь крестом, помчусь в эти северные дали, держа в голове, в сердце лишь одну заветную цель: забраться повыше, подальше в этой сетке географических широт, а там — будь что будет!..

Но это случится позже.

А пока что — лето 1928 года. Первое лето моей жизни.

Дирижабль «Италия» летит над Ледовитым океаном, к Северному полюсу.

Я вглядываюсь в лица отважных путешественников: генерал Умберто Нобиле, полярник Руаль Амундсен, медсестра Валерия, геофизик Мальмгрен… А это кто — высокий, худощавый, с военной выправкой в каждом жесте, с полоской офицерских усиков над губой, с глазами, устремленными в иллюминатор?.. Да ведь это — мой отец, штабс-капитан Рекемчук. Его-то что понесло в эти ледовые просторы? Да просто — он с ними…

Я лихорадочно соображаю: а знает ли он, что генерал Умберто Нобиле — нам в некоторой степени родня, поскольку его играет Питер Финч, а Питер Финч — муж его дочери Тамары и отец его внучки Аниты?.. Нет, он не знает об этом, и уже никогда об этом не узнает. Его конец близок — в этой ледовой пустыне…

Дирижабль «Италия» летит над океаном.

Сейчас полюс будет под ними!

Но вдруг моторы дают сбой. Обшивка изъязвляется дырами. Дирижабль клюет носом, устремляется вниз. Люди сбрасывают балласт: кидают всё, что есть, всё, что можно, и всё, что нельзя. Но тщетно: воздушный корабль ударяется об лед.

Эллипс идеальных пропорций превращается в груду хлама.

И все, кто летел на этом дирижабле: итальянцы, шведы, американцы, немцы, — и все, кто делал эту картину: русские, итальянцы, англичане, шведы, весь этот интернационал, — понимают, что мечта не сбылась, и всё, во что верили чистым сердцем, оказалось таким же дерьмом, как и прежнее дерьмо.

Люди, оставшиеся в живых, призраки погибших людей — все они, год за годом, собираются в строгой комнате и вершат суд над собою: что они сделали не так, как было надо? чего преступно не учли, не предусмотрели? кто ошибся, кто струсил, а кто сподличал?..

Глаза смотрят в глаза. И некоторые отводят взгляды.

Вот про что фильм «Красная палатка».

Суровый суд над собою.