Читаем Малыш полностью

Глаз освещал путь, и мы потихоньку двигались вперед. На одной из станций пришлось обходить какие-то ржавые остовы.

– Это вагоны, – пояснил Глаз, – точнее то, что от них осталось.

Внутри полусгнивших железных скелетов было еще страшнее, чем снаружи. Вырванные с мясом панели, разбитые окна и двери, свисающая проводка… Кое-где еще остались сиденья и даже кресла с ошметками черной обивки. «Это вагоны первого класса, – кивнул на них Глаз, – в них ездили особо важные чиновники и военные». Под одним из кресел я, к своей огромной радости, обнаружил толстый научный журнал. Редкая находка!

– Наверное, кто-то из ученых забыл, – кивнул Глаз, – тут институты рядом находились, они часто ездили. Когда война началась, паника большая была, все вещи побросали. И не только книги с журналами… Бери, твоя добыча! Как и договаривались.

Я тут же спрятал журнал в свой рюкзак. Если даже больше ничего мы не найдем, это одно уже окупало все мои старания. Примерно через час мы свернули в один из малоприметных проходов и уперлись в стальную дверь.

– Пришли, – удовлетворенно произнес Глаз, – дальше будет бункер и исследовательские лаборатории. Но здесь нам не пройти, дверь намертво заварена, придется в обход.

И он повел меня по какой-то узкой, едва державшейся на ржавых болтах металлической лестнице, которая винтом уходила куда-то вниз, в темноту, в самую Преисподню. По таким старым, истертым ступенькам, представил я себе, люди спускались в ад…

Путешествие вниз было долгим и крайне неприятным. Казалось, еще шаг – и рухнешь в мрачную бездну. Ступени буквально ходили ходуном под ногами, а за перила было вообще страшно взяться – настолько они проржавели. Наконец мы достигли конца и вышли на меленькую бетонную площадку, своеобразное преддверие ада. Здесь было относительно сухо и прохладно.

– Уф, самое страшное позади, – с явным облегчением произнес Глаз. – Каждый раз, когда спускаюсь по этой лестнице, просто душа замирает. Так и кажется, что еще мгновение – и сорвусь вниз.

Я признался, что испытывал похожие чувства.

– Дальше будет легче, – заверил напарник.

Как оказалось, мы стояли перед входом в исследовательский центр. Наверху, над нами, располагались административные и лабораторные корпуса, но в них никакие серьезные научные работы не велись – слишком легкая и очевидная мишень. Наиболее важные исследования были глубоко под землей, в бункере. С поверхностью помещения связывали скоростнее лифты и служебные лестницы, по одной из которых мы только что спустились.

– Будь внимателен и от меня ни на шаг, – предупредил Глаз, – свернешь куда-нибудь не туда и заплутаешь. Здесь, в бункере, целая система научных лабораторий, помещений и жилых модулей. Для ученых, говорят, были даже свои гостиницы, кафе, спортивные залы и бассейны. Теперь все завалено или затоплено. Во время войны на институт сбросили мощные бомбы, здания наверху сравняли с землей, да и здесь многое повредили. Но кое-что уцелело. Держись за мной и на всякий случай запоминай дорогу – мало ли что…

Мы углубились в темные, запутанные коридоры. То и дело приходилось пробираться сквозь завалы, протискиваться между рухнувшими балками и бетонными плитами. Глаз говорил чистую правду – неподготовленный человек здесь сразу затерялся бы. Хорошо, что у меня отличная память, и я легко запоминал многочисленные повороты, спуски и подъемы.

Иногда напарник останавливался, сверялся со своей картой, а потом уверено показывал направление. Шли мы, по моим прикидкам, больше часа и уже изрядно устали. Наконец Глаз решил сделать небольшой привал. Он выбрал относительно хорошо сохранившуюся комнату (скорее всего, бывшую лабораторию) и сказал:

– Отдых, перекур пять минуть.

Тут же достал свою трубку и закурил, а я с любопытством начал осматривать обстановку. Все-таки это была настоящая научная лаборатория! Я в ней раньше никогда не бывал. На длинных железных столах стояли судом сохранившиеся стеклянные колбы с остатками химических веществ, в шкафах лежали какие-то папки, правда, сильно обкусанные крысами. И многолетний слой пыли вокруг…

– Уже недалеко до цели, – приободрил меня Глаз, – минут десять ходу. Потом самое главное – хранилище с сейфом. Лишь бы нам не помешали…

– Да кто помешает? – удивился я. – Мы здесь совершенно одни.

– Нехорошее у меня предчувствие, Малыш, – вздохнул Глаз. – Все с самого начала как-то неправильно пошло. На площади мне показалось, что за нами следят, потом засада у нашей комнаты и этот «дикий»… Конечно, можно предположить, что это простое совпадение, но что-то мне подсказывает, что это не так. Шестое чувство меня никогда не подводило.

Он помолчал, пососал трубку, потом продолжил:

– Сам посуди, Малыш. Почему, спрашивается, «дикий» сидел в засаде именно у нас на пути, а не где-нибудь еще? Как будто знал, что мы по переходу пойдем… В сторону бункера.