Миллингтон печально покачал головой. Совсем не так давно все священнослужители носили черные костюмы, а в магазине «Вулис» можно было купить белые кроссовки и собачий ошейник и при этом с фунта получали сдачу.

— Одну вещь мы пока еще не выяснили. — Миллингтон как бы только что вспомнил об этом. — Время, когда вы вернулись и забрали автомобиль.

— Я этого не знаю. — Килпатрик пожал плечами.

— Ну хотя бы приблизительно.

— Все зависит от того, как долго я проспал. Час. Может быть, больше.

— А когда вы вернулись домой? В три?

— Около того.

— Так что вы могли забрать машину даже в четыре? Килпатрик нахмурился. Основное его внимание было сосредоточено не на сержанте, а на том, что эта пара в глубине магазина могла вытворить.

— Может быть. Это важно?

— Вероятно, нет, — ответил Миллингтон. — Мы сообщим вам, если вы понадобитесь.

Линн Келлог отступила назад, увидев, что Джоан Шепперд вышла из машины и отказалась от предложения мужа помочь ей поднести свертки и книги в школу. Она наблюдала за Стивеном, смотревшим, как его жена проделала свой путь до классной комнаты среди кричавших и бегавших детей. Только после его отъезда, она вошла в школу.

Джоан Шепперд доставала что-то из шкафа, когда в комнату вошла Линн, держа повестку в руке.

Когда учительница повернулась к вошедшей, фломастеры выпали у нее из рук.

— Мой муж должен быть в полицейском участке сегодня после обеда.

— Я знаю, миссис Шепперд, это просто…

— Дети должны вот-вот прийти в школу.

— Ваш муж сказал, что ходил плавать после обеда в воскресенье…

— Но он же вам объяснил….

— Может быть, он ошибается? Вероятно, у него есть причина, чтобы ошибиться?

Джоан наклонилась и стала собирать фломастеры. За дверью слышались голоса, нетерпеливое шарканье ног.

— Если Стивен сказал, что он плавал, значит, он так и делал.

Линн наклонилась к ней, вложила в ее руку повестку.

— Если вы надумаете что-то, о чем вам захочется поговорить со мной скорее, чем с кем-нибудь еще, вы можете позвонить по этому номеру телефона. — Выпрямившись, Линн направилась в сторону двери. — Извините, что побеспокоила вас, миссис Шепперд. Возможно, мы поговорим с вами снова.

Когда она покидала классную комнату, дети так и толклись вокруг нее.

36

Канцелярия факультета представляла собой длинное низкое здание с грязными и ободранными стенами и покатой рифленой крышей. Оно выглядело не как центр науки, а, скорее, как перестроенный телятник. Но, возможно, что для изучения американской и канадской жизни и природы оно и должно было так выглядеть. Чувство огромных просторов, дух первооткрывателей. Секретарша приветствовала Резника улыбкой, которая больше соответствовала бы просторам Саскачевана или Манитобы, и проводила его к аудитории в самом конце здания. Вивьен Натансон не читала лекции в общепринятом смысле этого слова, по крайней мере, как это понимал Резник, то есть стоя за кафедрой. Она сидела в углу комнаты в окружении человек семи студентов. Дожидаясь появления индейцев, Резник улыбнулся и опустился на стул около двери.

— Если вам нужен основной текст, — говорила Вивьен, — вы не сможете найти лучше, чем у Макадама, которого мы рассматривали раньше. «Когда мы встретились, я думал, что познание друг друга имеет пределы, что в любви мы ограничены, как звери, живущие бок о бок на одной территории. Но, наблюдая, как ты прикасаешься к предметам, которые мне безразличны, я вижу столь страстное желание в твоих глазах, что оно заставляет меня сказать: я все еще тебя не знаю. Заставляет сказать: есть в тебе такие уголки, которые я могу не захотеть узнать». Кто-нибудь помнит продолжение?

После недолгого шуршания бумагами и внезапного интереса к обуви, одна девушка с волосами цвета спелой кукурузы осмелилась:

— Это отрывок о бесконечности?

Вивьен поощрительно улыбнулась.

— «Звери Бесконечности»?

— Совершенно верно. «В любви мы звери бесконечности, грубые в наших стремлениях к вещам, которые могут развести нас в стороны». Я бы лишь хотела обратить ваше внимание на интересный аспект: на то, как желание и сексуальность рассматриваются с точки зрения расстояния, места, границ. Эту точку зрения, я думаю, вам и стоит отразить в ваших эссе. Хорошо?

Книжка захлопывается — занятия окончены.

— Вы не собираетесь дать нам тему эссе? — спросил один из молодых людей. Дикость его прически совершенно не вязалась с вежливой интонацией голоса.

— О! Очень хорошо. — Вставая, Вивьен скользнула глазами в сторону Резника, сидевшего в другом конце комнаты, первое признание, что его присутствие здесь не осталось незамеченным. — Что вы думаете о: «Желание и место: эротика расстояния в канадской поэзии»? Это достаточно трудная для вас постановка вопроса?

Двое или трое студентов засмеялись. Юноша, который задал вопрос, вспыхнул и зашаркал ногами.

— Должны мы ограничиться поэтами, о которых говорили? — Девушка с шелковистыми кукурузного цвета волосами шла к двери вместе с Вивьен.

— Нет. Совсем не обязательно. Но вы могли бы начать с Рона Макадама, Сьюзан Масгрейв. После этого, — она улыбнулась, — возможности не ограничены.