Читаем Малолетки полностью

Джоан Шепперд в это утро проснулась от негромкого, но назойливого звука электрической дрели и, протянув руку, потрогала подушку мужа — она была еще теплой.

Внизу, в подвале, переоборудованном под мастерскую, Стивен, склонившись над рубанком, обрабатывал отрезок доски. Из его старенького приемника, настроенного на станцию «Радио-2», лилась когда-то очень популярная песенка Сары Воган и Билли Экштейна. «Их уже, наверное, нет на свете, — подумала Джоан, — по крайней мере, им лет за восемьдесят». Она припомнила, что кто-то из них уже умер, но кто, вспомнить так и не могла.

— Стивен, ты будешь завтракать?

Очень хорошо, пусть и дальше притворяется, что не слышит. Пусть остается там хоть весь день, если ему так хочется. Она закрыла дверь в погреб, потому что визг рубанка начал перекрывать заключительные аккорды песни.

«Незнакомые прохожие» — всплыло в памяти название песни. Сегодня будет неплохо позавтракать овсянкой с сушеными фруктами — курагой и черносливом.

— Как это называется? — спросил Миллингтон, отложив газету в сторону и склонившись над книгой, которую его жена рассматривала с серьезным видом.

— Художник назвал это «Портрет двоих голых».

Миллингтон видел в открытой на их столе для завтрака книге изображение абсолютно нагой женщины средних лет, которая откинулась назад перед газовым камином. Ее груди разъехались в разные стороны, ноги раздвинуты, одно колено поднято кверху. Рядом с ней сидел также совершенно голый тип, который смотрел вниз сквозь очки в круглой оправе. У него была волосатая грудь и то, что выглядело как невыразительный, сморщенный член.

— Прекрасная вещь на столе для завтрака, — заметил Миллингтон.

— Я думаю, они на полу, Грэхем.

— Я вижу, греются у газового камина.

— Я думаю, он нефтяной, Грэхем.

— Газовый.

— Преподаватель сказал, что это нефть, векторный нефтяной обогреватель. Он принадлежал самому художнику.

— Да? Что еще он сказал об этом? Ваш преподаватель?

— Он сказал, что это акт религиозного созерцания.

— Хм. А что это внизу? Выглядит как кусок сырого мяса.

— Это баранья нога. Или это нога ягненка?

— Символ жертвоприношения?

— Я думаю, это для контраста, одно для еды, а другое… — Она остановилась, ее шея слегка покраснела. — В действительности я не уверена, Грэхем.

— Нет. Почему же. Ты объяснила все почти понятно. — Он склонился ближе к названию книги: — «Стенли Спенсер. Портрет двоих голых: художник и его вторая жена». Ваш преподаватель не говорил ничего о том, как художник избавился от первой жены?

Внутри оздоровительного центра «Виктория», что на углу, рядом с оптовым рынком, пахло хлором и сухим шампанским. Дивайн показал свое удостоверение через стекло у входа и, когда завладел вниманием девушки, просунул через окошечко рисунок.

— Ну и что он? — спросила девушка, стараясь не замечать отчаянных попыток Дивайна как следует заглянуть в вырез ее блузки.

— Знаете его? Регулярный посетитель или так?

Она взяла рисунок и поднесла его ближе к лицу. «Ей не может быть более восемнадцати, — подумал Дивайн, — мордочка могла бы быть и получше».

— Думаю, что да, — сказала она.

— Он приходит сюда?

— Да, я в этом уверена.

— Да вы хорошенькая.

Она так посмотрела на него, что даже хорек остановился бы метров за пятнадцать.

— Ну и, — продолжал Дивайн, не смущаясь. Если не попробовать, то никогда не узнаешь вкуса. — Он плавает или что?

— Плавает, я почти уверена. — Откинувшись назад в своем кресле, она крикнула во внутреннюю комнатку: — Лез, этот тип — постоянный посетитель, не так ли?

Лез вышел с охапкой полотенец в обеих руках, мускулистый мужчина за пятьдесят с седеющими волосами.

— Никогда не видел его раньше, — проговорил он, глядя через стекло на Дивайна.

— Нет, — сказала девушка, — не его, вот этого.

— А! — Лез бросил полотенца и взял рисунок. — Его? Да, два или три раза в неделю. Главный бассейн.

— Помните, когда он был в последний раз?

Лез и девушка обменялись взглядами, оба покачали головами.

— А в воскресенье?

— Может быть, и в воскресенье. — Лез потянулся за полотенцами.

— Вы работали тогда?

— Я? Нет, в воскресенье нет. Раз в месяц, возможно, и реже. — Он показал на прилавок и лежавшую на нем книгу. — Посмотри, кто был в воскресенье. Утром, — обратился он к Дивайну, — или после обеда?

— Во второй половине дня.

— Фреда, — сказала девушка. — Работала Фреда.

Они нашли Фреду в женской раздевалке, орудовавшую щеткой на длинной палке.

— Здесь забывают все что попало, начиная с бутербродов с курицей в цельной пластиковой упаковке до коробки противозачаточных пилюль, в которой отсутствовало всего только шесть штук. К концу месяца некоторые девушки несомненно остаются без денег.

Дивайн показал ей картинку.

— Стивен, — узнала она. — Приятный тип. Всегда находит время, чтобы немного поболтать. Что с ним?

— Был он в воскресенье? — спросил Лез. — Во второй половине дня?

— Нет, если он не практиковался в танце лимбо. Иначе ему было бы невозможно пройти мимо меня. Кроме того, я уже говорила, любит поболтать. Нет, его не было здесь на этой неделе. Если бы он был, я видела бы его.

— Вы уверены в этом? — спросил Дивайн.