Читаем Малое прекрасно полностью

Я уже говорил о принципиальном отличии плана от прогноза. План — это заявление о намерениях, о том, что плановик или его хозяин намеревается сделать. Планирование (я предлагаю использовать этот термин) неотделимо от власти. Каждый, кто обладает некоторой властью, хочет иметь план. Это вполне естественно. Похвально, когда люди, наделенные властью, используют власть осознанно и осмотрительно, просчитывая свои действия на несколько шагов вперед. При составлении плана они должны принимать во внимание возможные действия других людей, другими словами, умного плана не составить без некоторых прогнозов. Все это достаточно просто до тех пор, пока то, что прогнозируют, действительно «прогнозируемо», то есть относится либо к вещам, в которые не вмешивается человеческая свобода, либо к рутинным действиям очень большого числа людей, либо к планам других власть имущих. К сожалению, объекты прогнозирования очень часто не принадлежат ни одной из этих категорий, и зависят от личных решений отдельных людей или небольших групп людей. В таких случаях прогнозы не многим значимее гаданий на кофейной гуще, и никакими пусть самыми совершенными методами прогнозирования их не улучшить. Конечно, у одних людей интуиция развита лучше, чем у других, и они составляют более точные прогнозы, но ни методы прогнозирования, ни технические средства для проведения расчетов не имеют к этому никакого отношения.

Что же тогда подразумевается под «национальным планом» в свободном обществе? Понятно, что речь не идет о концентрации всей власти в одной точке, потому что это несовместимо со свободой, а истинное планирование имеет тот же охват, что и власть. По-моему, в свободном обществе «национальный план» может означать лишь как можно более полный сборник заявлений о намерениях всех людей, обладающих значительной экономической властью. Такие заявления мог бы собирать и сводить воедино какой- либо государственный орган. Самые несообразности такого сводного «плана» стали бы полезными индикаторами расклада сил.

Долгосрочные прогнозы и оценки осуществимости проектов

Давайте теперь рассмотрим долгосрочное прогнозирование, под которым я понимаю создание прогнозов на пять или более лет вперед. Понятно, что, так как со временем все меняется, в долгосрочном плане, будущее еще менее предсказуемо, чем в краткосрочном. На самом деле любой долгосрочный прогноз либо самонадеян и абсурден, либо настолько общ, что содержит лишь очевидные истины. Однако на практике часто все равно требуется «заглянуть» в будущее, ибо приходится принимать решения и брать на себя долгосрочные обязательства. Может ли что-то помочь в такой ситуации?

Еще раз отмечу разницу между прогнозами с одной стороны и «опытными расчетами» и «анализом осуществимости» задуманных предприятий с другой. Прогноз равнозначен утверждению: значение такого-то показателя будет таким-то через, скажем, двадцать лет. Опытные же расчеты или оценки осуществимости — это исследование того, к чему приведут те или иные тенденции в долгосрочном плане. К сожалению, макроэкономические оценки осуществимости обычно весьма примитивны. Люди зачастую полагаются на общие прогнозы, что не стоят бумаги, на которой они написаны.

Приведу несколько примеров. В наши дни модно говорить о развитии недоразвитых стран; появляются все новые «планы» экономического роста. Судя по заложенным в них ожиданиям, предполагается, что через несколько десятков лет большинство людей в мире будут жить, как сегодня живут в Западной Европе. Мне кажется, было бы очень полезно внимательно и подробно проанализировать осуществимость такого проекта. Можно взять 2000 год как конечную точку исследования и, двигаясь назад к сегодняшнему дню, прикинуть: сколько потребуется продовольствия, топлива, металлов, текстиля, и т. д.?

Какой будет величина основных средств? Естественно, нам придется сделать много новых допущений по мере продвижения от 2000 года назад к текущему году. А затем можно будет оценить, насколько каждое из принятых допущений реалистично. Тогда мы, видимо, обнаружим, что расчеты построены на совершенно нереалистичных ожиданиях. Это открытие было бы чрезвычайно поучительным. Мы поняли бы, что хотя страны, где огромное количество людей живет в полной нищете, безусловно, нуждаются в значительном экономическом развитии, существует несколько альтернативных путей развития, и некоторые пути более реальны, чем другие.

Нам так не хватает долгосрочного мышления, подкрепленного добросовестными оценками осуществимости проектов, в сфере использования всех редких невозобновимых природных ресурсов — многих видов ископаемого топлива и металлов. Например, сегодня уголь заменяют нефтью. Некоторые люди, кажется, полагают, что скоро уголь вообще прекратят использовать. На основе имеющихся данных о запасах угля, нефти и природного газа— как доказанных, так и просто предполагаемых — можно было бы оценить осуществимость перевода экономики на нефть. Это также было бы чрезвычайно поучительно.